Остаток дня тянулся медленно, словно кто-то нарочно растягивал время, заставляя каждую минуту длиться вечность.
На уроке истории я сидел, глядя в окно, и не слышал ни слова. Дождь, наконец, кончился, но небо оставалось серым, тяжёлым, готовым вновь разразиться ливнем. Солнце иногда пробивалось сквозь тучи, и тогда мокрый асфальт начинал блестеть, а стены академии казались золотистыми. Но через минуту всё снова меркло.
— Росомахин! — голос преподавателя вырвал меня из раздумий. — Я задал вопрос.
— Простите, — я поднялся. — Повторите, пожалуйста.
Класс зашушукался. Кто-то хихикнул. Преподаватель — невысокий сухой старик с вечно недовольным лицом — посмотрел на меня поверх очков.
— Я спрашиваю, чем знаменит указ Кречетова-Второго о разделении родовых земель?
Я ответил. Точно, по учебнику, как учили. Старик хмыкнул, велел садиться и больше не трогал. Но я чувствовал на себе взгляды — любопытные, оценивающие, насмешливые. Обычно я не обращал на такое внимания. Сегодня было не до того.
После занятий я задержался в коридоре, пропуская поток студентов. Леонид, пробегая мимо, кивнул и хотел что-то спросить, но я покачал головой. Он понял — не сейчас. Парень учился быстро, в том числе и читать чужие настроения.
— Ты чего сегодня такой странный? — Арина подошла сзади, коснулась локтя. — Сам не свой.
— Устал, — я улыбнулся, надеясь, что выглядит убедительно. — Ночь плохо спал.
Она посмотрела внимательно, но спорить не стала. Лиля стояла чуть поодаль, прислонившись к стене, и молчала. Только взгляд у неё был серьёзный, почти тревожный.
— Если что — мы рядом, — сказала Арина, сжимая мою руку.
— Знаю, — я ответил на пожатие. — Спасибо.
Они ушли, оставив меня одного. Я постоял ещё минуту, глядя, как тает толпа, как гаснет свет в коридоре, как вечер медленно вступает в свои права.
Юрия я нашёл в его кабинете. Учитель сидел за столом, заваленным бумагами, и пил кофе. Увидев меня, отставил кружку.
— Ну?
— Вечером у меня встреча. У фонтана за главным корпусом.
Он ждал продолжения. Я молчал.
— С кем? — спросил он наконец.
— С девушкой, которую я видел вчера. Блондинка. Она сказала, что хочет помочь.
Юрий помрачнел.
— И ты идёшь. — он не спрашивал, он утверждал. — Один.
— Пока да. Если она говорит правду — лишние люди её спугнут. Если врёт… — я пожал плечами. — Тогда я узнаю, что она врёт.
— Или умрёшь, — жёстко сказал учитель.
— Не умру. Маяк у меня с собой.
Он помолчал, потом достал из ящика стола небольшой амулет — плоский кругляш, похожий на старую монету. Протянул мне.
— Держи. Новый. Старый можешь не снимать, этот просто носи в кармане. Если что — я почувствую и приду. Несмотря ни на что.