— Беженцев, говоришь? Турок? — лицо мужчины расплылось в улыбке: — Тогда согласен. Давай договор писать. Когда деньги будут?

— Вау! Не так быстро! — я энергично замотал головой: — Мне, для начала, от вас копии документов нужны на дом, и подтверждение, что вы владелец. Мы все проверим, потом встретимся в областном БТИ и рассчитаемся, одновременно в заключением договора.

Мужчина сразу потух, наверное, надеялся получить денежки здесь и сейчас.

— Документы поискать надо…

— Ищите. Вот вам моя визитка… — я положил на тумбочку с телефоном. Что была привинчена к стене в коридоре кусочек картона: — Как найдете документы, я приеду, заключим предварительный договор и дам аванс, тысяч пятнадцать –двадцать, ну а там и определимся, когда выйдем на сделку.

Вы, кстати, не знаете, кто там еще в Журавлевке дома продает? Я там много брошенных домов видел.

— Нет! — Отрезала женщина, подталкивая меня к выходу: — Муж из деревенских ни с кем не общается, и ничего не знает…

Мужик, уже открывший рот, тут же захлопнул его, не решаясь спорить с спутницей жизни, что заподозрила, что я могу вместо их дома купить соседский.

Вот так, за день, я успел объехать шесть адресов, мотаясь по всему городу, но результат был обнадеживающий — четыре человека согласились продать мне свои фазенды за разумные деньги, в двух адресах мне дверь не открыли, но я оставил визитки в почтовых ящиках, надеясь, что они позвонят.

Тремя днями позднее.

Квартира Громова в общежитии.

Моя попытка заняться загородной недвижимостью буквально сразу же нарвалась на мощнейшую засаду. Из представленных мне потенциальными продавцами недвижимого имущества документов имелось ровно два договора, что были заверены председателем правления местного колхоза, причем дело происходило не в пятьдесят лохматом году, а в семьдесят четвертом и семьдесят седьмом году, так сказать, при полувековом юбилее советской власти, да к тому же, один договор был написан на вырванном из тетрадки листочке в клетку, а все, подписавшие его, граждане, в том числе и два свидетеля были давно покойниками, ибо век человеческий скоротечен. И что мне теперь с этим делать? Положить в архив, как забавный артефакт советской всеобщей юридической безграмотности?

Самое удивительное, но два человека, которых я не застал дома, мне отзвонились, и тут же огорчили. Да, родственников в деревне Журавлевка они имели, но документы на дома остались там, в брошенных деревенских домах, которые они мне с удовольствием продадут за двести пятьдесят долларов США, или эквивалентную сумму в российских рублях по текущему курсу Центробанка.