— Наше агентство хотело бы купить у вас дом. Ну тот, что разваливается без должного присмотра в Журавлевке.

Женщина и мужчина переглядываются и последний выпаливает:

— Миллион рублей!

— Извините, я не про вашу квартиру в Москве, я про вашу развалюху в деревне речь веду.

Мужчина насупился, видимо, он унаследовал деревенскую недвижимость, уверен, что это его единственное имущество и ему обидно.

— А что сразу развалюха? Нормальный дом, хоть сто лет в нем живи…

— Вы когда там были последний раз? Какой миллион? Да мы в агентстве такие дома за сто долларов десятками штук покупаем…

— Ну идите и покупайте себе за сто долларов, если найдете, а я вам цену озвучил — миллион рублей. — набычился мужчина.

— Давайте серьезно. — отмахнулся я и повернулся к женщине: — Я вчера в этой деревне был, там все развалится скоро. Вы же сумму в миллион рублей просто так выдумали, из головы? Вы, кстати, когда последний раз в деревне были? Там же венцы сгнили, дом со стороны огорода перекосило, надо домкратом поднимать и несколько бревен вставлять. А это знаете, по деньгам, сколько стоит?

Божечки, что я несу, я даже не знаю, что такое венцы. Ну вот, попался…

— У нас дом засыпной был, а не бревенчатый. — нахмурился мужик.

— А, точно, мы там два дома смотрели…- заулыбался я: — А у засыпного вообще по стене трещина пошла. Так что давайте, пока там все окончательно не рухнуло, продавайте дом за двести пятьдесят долларов и сбросите с себя эту обузу. А то говорят, что налоговая начнет частные дома и участки налогом обкладывать, а то в бюджете совсем пусто.

Жена, или кем она случилась мужчине, незаметно, как она думала, толкнула его в бок.

— Пятьсот…- выпалил мужик: — Долларов!

— Триста пятьдесят, но в договоре пишем четыреста, пятьдесят долларов мне за посредничество. — я протянул руку: — И это последняя цена, мне по четыреста долларов бюджет определили, но мой интерес в этом тоже должен быть.

— А зачем вы такие дома покупаете? — подозрительно спросил меня мужик, не торопясь скреплять рукопожатием наш договор.

— Так мы туда, по договоренности с областными властями беженцев заселим, этих, как его… — я пару раз щелкнул пальцем в воздухе, как будто вспоминая слово: — А! Турок — месхетинцев. Нам власти деньги выделили, ну мы и ищем развалюхи недалеко от города, чтобы они не смогли сказать, что их в глухомани поселили. Там, как раз, за сорок минут до конечной троллейбуса дойти можно, или на «Медфарм» устроиться. Их там семьи человек по двадцать, но это уже не наше дело, главное, чтобы крыша и стены с окнами присутствовали…