— Только вперед. — я улыбнулся: — Никогда не слышал про такую деревню возле самого города, думаю, что она небольшая совсем, значит их машину увидим и поймем, где, хоть один из них, квартирует. Надеюсь, там хоть улицы и номера домов есть.

Шесть километров до деревни мы ехали по узкой дороге, окруженной с обоих сторон камышами

Деревня, действительно, была небольшой, домов пятьдесят, не более, часть из которых стояла с заколоченными окнами, а часть просто выглядела нежилыми. Вид остальных домов тоже оптимизма не внушал — кое где горели освещенные светом окна, но я был готов поставить зуб, что свет этот был не электрический, хотя вдоль улиц торчали столбы, от которых к домам тянулись провода. Поселение состояло из двух улиц, проходящих параллельно. Мы неторопливо проехали по одной из улиц до самого конца, пока не уперлись в дорогу, уходящую в бесконечные заснеженные поля. На границе деревни и поля стоял, глядя в свинцовое небо, металлический шлагбаум, сваренный из водопроводных труб. Вторая улица вела в сторону, отстоящего от границы поселения метров на пятьсот, животноводческого комплекса — четырех типовых советских коровников. В отличие от самой деревни, где жизнь еле теплилась, там мелькали силуэты людей, суетился трактор «Беларусь» или что-то подобное, хотя электрического света там я тоже не видел — горели какие-то тусклые фонари, типа керосинок, и на этом всё.

Пока я это рассматривал, из-за здания одного из коровников выкатилась машина и осторожно покатила в сторону деревни.

— Черт. — я торопливо вернулся в машину и задом развернув ее, помчался вдоль улицы, в сторону выезда.

— Что-то случилось? — всполошилась Софья, которая успела задремать в теплом салоне автомобиля, пока я осматривал окрестности.

— Нет, ничего, просто та «девятка» была на ферме, а потом покатила в деревню, а мне не хочется, чтобы они знали о нашем внимании к ним.

Проскочив насквозь улицу, я, не задерживаясь, направился в сторону города. Машина мчалась сквозь легкую поземку, мягко покачиваясь на заснеженном проселке, мощные фары пронзали темноту, пару раз возле дороги мелькнули желтые глаза каких-то хищников, наверное, лис, а я весело напевал прицепившиеся строчки из полузабытой песенки:

— Бросая ввысь свой аппарат послушный

— Или творя невиданный полет,

— Мы сознаем, как крепнет флот воздушный,

— Наш первый в мире пролетарский флот! — периодически хватая за круглую коленку, хихикающую девушку.

— Громов, ты что разыгрался? — вяло отбивалась руками адвокат.

— Не знаю, просто весело.

Я остановил машину посреди пустой дороги, погасил фары, и поманив Соню, вылез из кабины.