Майор ткнул пальцем в сторону тамбура, где, через стекло виднелась фигура моего адвоката, что, высунув от усердия кончик розового язычка, снимала нашу группу на видеокамеру.

— А это? Не обращайте внимания, господин майор. Это мой адвокат фиксирует грубые нарушения закона с ваше й стороны. Вы не представились, безосновательно стали применять физическую силу…Куда? — теперь же я схватил майора за плечи, пресекая его попытку бросится к Софье.

Майор, хоть и небольшого роста, но был вполне себе сбитый, поэтому, рыча от ярости, он сумел протащить меня примерно метр, но дальше все, я, отбросив деликатность, ухватил его за шею.

Софья, испуганно взвизгнув, бросилась на улицу, на мне кто-то повис сзади, но я мертвой хваткой вцепился в хрипящего начальника и держал его, пока у меня не потемнело в глазах.

Я опять лежал на полу, только пол у окошка дежурной части был в десять раз грязнее и жёстче, чем пол в кабинете заведующей магазином.

— Сука! — надо мной склонился красномордый майор, осторожно потирающий шею: — Тварь.

Удар остроносой туфли по локтю согнул меня в дугу.

— Дежурный! — рявкнул майор: — Давай, ориентировку всем постам и нарядом, чтобы ловили эту бабу. Видел же ее? Давай, по приметам…

— Так она в машину села и сразу уехала, товарищ майор. — подобострастно доложил «Димыч».

— Точно?

— Точнее некуда. Я как раз в окно все видел. Машина была иномарка, серого или белого цвета, госномер «А триста сорок три Б О, алтайский регион».

— Молодец Сахнов, считай выговор с тебя я уже снял. — майор хлопнул сержанта по плечу и гаркнул дежурному: — Слышал номер машины? Давай, «Перехват» объявляй, а этого в камеру, я с ним потом поговорю.

Майор еще раз потер багровую шею и скрылся из зоны моего зрения, что-то бормоча себе под нос.

Пока меня оформляли и запихивали в душную и вонючую камеру, я усиленно размышлял, про какую машину сказал майору сержант? Моя машина припаркована с другой стороны, куда это окно выходить не может. Софья должна была добежать до «Ниссана», припаркованного в соседнем дворе, в ряду машин жильцов, запереться в нем, заведя двигатель, чтобы не замерзнуть, и опустив спинку сиденья, чтобы со стороны ее не было видно, подождать час-полтора, когда патрули перестанут ее искать, после чего, покинув машину, заняться своими профессиональными обязанностями — писать жалобы во все мыслимые инстанции и вытаскивать меня на свободу.

По мою душу пришли примерно через час. Сначала из моей камеры вывели двух парней, которые до этого тихонько сидели в уголке, шепотом обсуждая свои дела. Их вывели и запихнули в соседнюю камеру, в которой, судя по возмущенным крикам, было, и так, полно народу. Затем, минут через пять, мне привели нового соседа. В камеру запихнули помятого мужчину лет сорока, с свежим перегаром и фингалом под глазом, который целенаправленно плюхнулся на лавку рядом со мной.