Ещё за день до смерти Наташи я принял решение рассказать Ларисе о всех обстоятельствах, которые привели меня в этот далекий край.
Я долго размышлял, как будет проходить наш разговор, создавал в своей голове картинки моего признания и продумывал всевозможные варианты реакции Ларисы. Уже несколько ночей я не спал, в ожидании этого тяжёлого разговора. Даже Ухтыш рядом со мной был чем-то взволнован, словно ему передавалось мое замешательство. Я был рад, что вышел из отпуска и мог уединяться в лесу со своими мыслями.
Настал день икс, когда я должен был встретиться с Ларисой в доме у Наташи, чтобы помочь ей привести его в порядок перед продажей. Родители Наташи попросили нас позаботиться обо всем.
И уж было я настроился и убедил себя, что время пришло, но одно событие способствовало перенесению моего разговора на более поздний срок.
Машина Ларисы стояла возле дома Наташи, когда я подходил к нему, обуреваемый волнением. Но мне показалось, что в окне промелькнула фигура мужчины. Я запереживал, все ли в порядке, и спешно зашёл в приоткрытые ворота.
На веранде что-то изменилось. Исчезли ритуальные предметы, все что напоминало о хозяине - шамане. Я заволновался ещё больше и быстро открыл входную дверь. Лариса сидела лицом ко мне за обеденным столом, перед ней на стуле, опершись локтями о стол и схватив руками голову сидел незнакомый мужчина, очевидно бурятской национальности и тихо всхлипывал.
Лариса привстала, увидев меня, улыбнулась:
- Паша, это Чингиз, муж Наташи.
Чингиз приподнял голову, увидел меня, подскочил со стула и виновато посмотрел.
- Павел, это вы! Спасибо, спасибо вам за все! - пролепетал невнятно он. - Лариса все рассказала...
Кровь ударила мне в голову. Я хотел подойти и стукнуть его со всего маха. Лариса почувствовала это, подошла и взяла меня за жилистый кушак, который я стиснул до боли в ладони. Почувствовав ее прикосновение, я словно схватил спасительный глоток воздуха в момент, когда задыхаешься. Это немного успокоило меня.
- Я понимаю вас, - произнёс это человек, уничижая себя собственным осуждением. - Вы вправе гневаться на меня. Я не прошу о милости, не достоин ее, но прошу только выслушать весь ход событий, которые произошли со мной, а затем решите для себя осудить меня или нет.
Я дал понять Ларисе, что спокоен, молча прошёл в комнату, взял стул и сел на него словно всадник на лошадь, оперившись локтями в спинку, а ладони сомкнул в замок. Лариса села рядом. Чингиз начал свой рассказ словно подсудимый на суде, изредка поднимая глаза.