— Давай обсудим, — согласился Таргус.

— Я испытываю острую потребность в колониях, — заявил король. — Возможна ли их организация в Северной Америке?

— Нет, невозможна, — покачал головой Таргус. — Это неприкосновенная территория, в которой будут жить только индейцы. Считай, что я забрал её себе и не потерплю там никого, даже союзников. Поищи что-нибудь менее амбициозное. Например, Филиппины — отличные острова, на которых можно выращивать много чего интересного или полезного. Опиум, каучуковое дерево, кофе, бананы — что угодно.

— Эти острова слишком далеко… — поморщился Фридрих II. — Мне бы хотелось что-то поближе.

— Из «поближе» могу предложить только Ирландию, — усмехнулся император. — Всё остальное находится в сфере моих интересов, поэтому трогать это нельзя. А зачем тебе колонии? Ты ведь понимаешь, что они — это практически опиум для страны?

Фридрих чуть насупился, опустив взгляд на ограждение набережной реки Шпрее.

— Но ведь колонии — это сила, — пробормотал он. — Это богатства, это престиж…

— Нет, Фридрих, это лишь видимость силы, — Таргус встал у ограды. — Ты хочешь иметь флаг на чужой земле? Повесить герб, построить форт, посадить губернатора и сказать народу: «Смотрите, мы теперь империя»?

Фридрих промолчал.

— Я не делаю ставку на колонии, — продолжил Таргус. — Я строю систему, не витрину.

— Систему? — спросил король Пруссии.

— У тебя будут каучук и бананы, у меня — дороги, которые связывают города в единый организм, — ответил император. — У тебя будут плантации. А у меня — механизмы, заводы, телефоны, сталь и инженеры. Твои колонии могут взбунтоваться, а моя империя сварена рельсами и телеграфными проводами.

— Но все империи имеют колонии, — покачал головой Фридрих II.

— Я не последовал за испанцами, англичанами или французами, — произнёс Таргус. — Я создал новую модель империи, где приказ доходит за секунды, а легионы — за сутки. Как ты можешь называть землю своей, если не можешь собрать на ней хотя бы половину своей армии за срок меньший, чем неделя?

— Я верно понял, что ты жаждешь создать континентальную империю? — поинтересовался Фридрих II.

— Не жажду — я уже создал её, — усмехнулся император. — А где теперь колониальные империи франков и англосаксов? Я уничтожил их: я сделал то, чего они не смогли и до сих пор не могут — отправил многочисленную армию за океан и приказал ей уничтожить всех, кто имеет бледную кожу. Северная и Центральная Америки освобождены — там живут аборигены, которым я дал шанс построить свои империи. Пусть вспоминают о нас не как о жестоких поработителях, а как о дружелюбных заморских соседях, приходящих торговать, а не воевать.