Я перевёл взгляд на общую схему.

— Архитектура не солмовская, — сказал я. — Ни форма секций, ни логика силовых связей. Даже стандарты обслуживания другие.

Баха подтвердил почти сразу:

— Да. У СОЛМО обслуживание либо централизованное, либо адаптивное. А здесь — классическая механика. Роботы, маршруты, регламент. Очень… человеческий подход. Или близкий к нему.

Кира прищурилась:

— То есть это просто очень старый корабль, который хрен знает, как попал к СОЛМО, и в итоге оказался на свалке…

— Именно, — кивнул я. — И предупреждающая метка про биологическую опасность, скорее всего, относится не к корпусу, а к содержимому. Кстати нанесена она явно не создателями корабля. Эти ремонтники видимо периодически её уничтожают, и кто-то наносит её по новой. Видите? Вот здесь они как раз наплавляют новый материал поверх отметки. Я не могу понять, зачем его метят снова и снова, если его уже выкинули? Хотя… Зная, как тут всё работает, я не удивлюсь, если на этой свалке где-то и дрон рядом крутится, для которого наносить эти отметки является смыслом жизни, и выкинули его вместе с кораблем.

Я выделил отдельные зоны на схеме, показывая друзьям места где ремонтники уже уничтожили часть метки.

Наступила короткая тишина.

— Странно это, — сказал Баха. — Его не трогают и не вскрывают, но он до сих пор функционирует, пусть и частично и сам себя поддерживает в рабочем состоянии. Причем роботы СОЛМО никак этому не препятствуют, за исключением того, что обновляют метку. Да ещё и поставили его возле сервисной зоны, где криохранилище…

Я кивнул.

— На нем метка биологической опасности. И видимо именно поэтому он связан с зоной криохранилищ. Не напрямую, а концептуально. Все биоотходы свалили в одну кучу.

Зонд тем временем продолжал облет. Никакой реакции со стороны корабля — ни попыток связи, ни активации защит. Ремонтные роботы даже не изменили маршрутов. Для них зонд был просто ещё одним обломком.

— Объект пассивен, — доложил Баха. — Угроз не фиксирую. Но внутрь… — он замялся. — Внутрь я бы всё равно не полез.

— Тебя никто и не заставляет, — сказал я. — Пока.

Я посмотрел на метку опасности ещё раз. Она больше не казалась загадочной. Кто-то когда-то понял, что внутри находится нечто, с чем лучше не контактировать. И вместо уничтожения выбрал изоляцию и обслуживание. Сохранил на всякий случай, как бросаешь на балкон или в гараж старую вещь, которую жалко выкинуть. Потом этот склад старья разбираешь спустя годы, и всё равно выбрасываешь. Похоже тут тот же случай.

— Зонд уводим, — приказал я. — Данных достаточно.