Симбиот отозвался тёплой волной, как будто подтверждая сказанное.

Биоформы застыли на месте, видимо усваивая переданное мною сообщения, а я готовился к долгому спору.

«…мы согласны… временно… пока путь не откроется…»

Я медленно выдохнул. Только сейчас понял, что всё это время почти не дышал.

— Согласны, — повторил я вслух. — Хорошо.

Кира закрыла глаза и прислонилась лбом к переборке.

— Ну… поздравляю, Найденов. Ты только что стал владельцем собственного зоопарка из дрессированных чудовищ.

— Не впервой, — хмыкнул я устало. — У нас уже есть экипаж, который кто угодно назовёт цирком.

Баха фыркнул, но тут же посерьёзнел:

— Тогда я начинаю собирать карантинный блок. Из тех капсул, что подойдут под их физиологию. Придётся делать модульную систему…

— Делай, — кивнул я. — И аккуратно. Это не техника. Это… люди. По-своему.

Он молча кивнул и ушёл к дронам. Я ещё раз посмотрел на биоформы.

— Мы не обещаем, что будет легко, — сказал я напоследок. — Но обещаю: мы не будем делать с вами того, что сделали они.

В ответ пришло тихое, почти тёплое ощущение — что-то вроде благодарности. Где-то в глубине корабля тихо гудела новая капсула для Зага. В другом отсеке зарождался карантин для целого народа. А над всем этим висела тяжёлая, почти физическая мысль: мы только что взяли на себя ответственность, к которой никто из нас не был готов. И пути назад уже не было.

Мы разошлись почти молча — каждый к своему участку работы, будто боялись нарушить хрупкое равновесие, которое только что возникло между нами, биоформами и этим проклятым кораблём.

Капсула для Зага уже ждала. Баха успел превратить груду древнего железа в нечто пугающе аккуратное: гладкая внутренняя камера, матовый инертный слой, мягкие гнёзда фиксации, интерфейсы, выведенные наружу. Всё выглядело слишком «медицински», слишком окончательно.

Заг лежал там же, где мы его и оставили. Симбиот вокруг его тела работал на пределе — удерживал жизненные параметры, компенсировал разрывы, гасил боль. Но я видел: он держится с трудом, на чистом упрямстве. Симбиоту не хватало питания для работы, и помочь мы пока ничем не могли.

Я аккуратно подхватил тело Зага и сам перенес его к криоморозильнику. Капсула раскрылась мягко, без шипения — словно раскрывалась живая раковина. Внутри было тепло, сухо, стерильно.

— Фиксация минимальная, — проговорил Баха. — Без жёстких контуров. Если его симбиот дёрнется — капсула подстроится.

Крышка медленно сомкнулась. Контуры загорелись мягким голубым светом. Индикация, изготовленная людьми прошлого, ещё работала как хорошо смазанный механизм. Температура поползла вниз, биополя стабилизировались, криоконтур вышел на рабочий режим.