— И это хорошо, — сказал я, когда последний гость покинул наше жилище, — пойду ка я посмотрю главное украшение стола.
— Это телевизор что ли, — рассмеялась супруга, — Тебя от него за уши не оттащишь.
— Почему не оттащишь, просто сейчас будет Голубой огонёк, где будет представлен наш Зеленоградский ВИА, а потом концерт, на котором они опять песенку споют.
Как я уже раньше говорил, эту программу я не люблю, но ради нашего ВИА готов посмотреть, интересно, как там они петь будут.
— Надо же, всё-таки выбились на всесоюзную эстраду, — сказала Алёна, убирая лишнюю посуду со стола, — а я думала, они так и останутся у нас при доме культуры. Песни у Аллы больно хорошие, переплюнула она Пугачёву со своим репертуаром, хотя должна сказать, что репертуар у неё что надо, больше двадцати песен, но большинство из них однодневки.
— То ли ещё будет, — устраиваюсь я в кресло, — тут без Колымова не обойдётся.
— Да уж, — кричит жена с кухни, — Колымов пишет хиты, дай Бог ему здоровья.
Тут что-то громко бухает на кухне и Алёна замолкает, у меня сразу настроение упало, что там случилось. Оказалось, что это упала хрустальная салатница на пол, ну и естественно вдребезги:
— На счастье, — сказал я шокированной супруге и взялся за веник, надо успеть убрать осколки былого тщеславия, пока телевизионная передача не началась.
— Ты даже представить не можешь, насколько мне этого жалко, — сообщила она мне, — я столько за ней в магазине очередь выстаивала, хотелось именно такую купить.
— Ну и что, — при этом ворчал я, — зачем она такая дома нужна, одна половину стола занимала? А теперь будет всё скромно и со вкусом.
— Да, — задумалась Алёна, — ну тогда ладно, а то действительно для нас она большая. На счастье, так на счастье.
А новогодний огонёк действительно оказался хорош, хоть и наигран сильно, видимо его снимали несколько дней, потому что артисты совсем не попадали в тренд, но песни пелись без дураков. Там же и прозвучала песня Аллочки " В последний час декабря", а что очень даже хорошо получилось, куда там другим певцам за ней угнаться. После полночи будет новогодний концерт, там ещё нашу группу покажут, только неизвестно, будет это в конце или в начало запихнут. Если в начало, значит певец еще не знаком публике, или не котируется на олимпе эстрады, а если в конце, то это уже предоставляется честь завершения концерта, что ну очень круто.
Да уж, Токио 1978 года совсем не похож на Токио конца девяностых, сплошные пробки машин по городу и черепашья езда. Наша делегация, состоящая из трёх человек, гайдзинов, как говорят японцы, едет в корпорацию Toshiba. Зачем нам туда? Убей не пойму, ведь эта корпорация не производит нужные нам манипуляторы и тем более не занимается выпуском запчастей для них, но знаю, что активно их использует. А наши двадцать миллионов тугриков на этом фоне выглядят, по меньшей мере, смешно. Ну, раз советский торговый представитель в Японии Андрей Крашенинников сказал, что надо туда заехать, то кто я такой, чтобы противоречить своему «боссу». Вот только мне совсем не нравится его поведение, что-то пытается шустрить, чего-то там выгадывает, хотя совсем в нашем деле ничего не понимает. Чтобы вести себя нормально, я сразу в аэропорту подключил к этому делу свою «железяку», она у меня в культуре Японии что-то понимает, вот и пусть разруливает. Кстати, правильно сделал, что подключил, черт его знает, как они здесь выделяют своих боссов, ведь от этого зависит, как ты должен кланяться, кому надо поклонится глубоко, а кому и намёка на поклон хватит. И это сразу заметил наш представитель: