Дальше позавтракали и спустились по этажу, в почтовом ящике действительно обнаружил повестку на десять часов к следователю Ухтомскому.

— Ухтомский, Ухтомский, — мысленно повторил про себя, нет, не возникает никаких ассоциаций.

Перед кабинетом следователь промариновал меня полтора часа — это он так хотел свою власть показать? Дальше пошло скучное записывание протокола допроса: как моё имя, фамилия, отчество, где родился, где крестился… короче всё то, что предшествует допросу. И наконец, началось:

— Гражданин Климов, по утверждению товарища Костромских вы незаконно присвоили имущество вокально-инструментального ансамбля, а именно три гитары, микрофоны, усилитель и звуковую установку.

Вот оно когда всплыло, хорошо, что я тогда отказался инструмент под опись принимать.

— Так это вы хотели у меня в квартире найти? — Удивился я. — Однако. Но мимо, никаких гитар и микрофонов с усилителем я не присваивал.

— Ну как же, — вдруг заявляет следователь, — вот у нас имеется заявление от Костромских, а вот документ, на который он ссылается, по нему вы у него приняли всё это оборудование.

— Бред, — отмахиваюсь от документа, — я ещё в твердой памяти, чтобы хорошо запомнить, что никаких документов я не подписывал.

— Ну как же, вот ваша роспись.

— Это не моя роспись, я так не расписываюсь, — кошусь на чью-то роспись в документе, — и вообще, прежде чем предъявлять претензии поинтересовались бы моей росписью.

— Поинтересуемся, — засопел следователь, — однако это не отменяет розыскных мероприятий. Сейчас мы пойдём к вам домой, и произведём обыск.

— Ну, если это надо, — тяну я, — то тогда ладно. Хотя мне и странно, что по чьему-то не очень качественному навету, кто-то пытается залезть ко мне в квартиру. Однако сначала давайте-ка пробежимся по всей здешней бухгалтерии, — кивнул я на бумажку.

— Что ж, давай, — охотно согласился следователь, — тут указана гитара, шестиструнная.

— Что за гитара, кто производитель, когда куплена?

Следователь в задумчивости посмотрел на квиток бумажки:

— Здесь этого нет.

— Значит гитару исключаем из списка, как предмет с неясной историей.

— Ишь ты, с неясной историей значит, — Ухтомский задумался, — получается, что здесь все предметы с неясной историей.

— Если неизвестно где и кто купил, и нет документов на покупку, то с неясной, — киваю в ответ, — и получается, что факт хищения не доказан. Но я ещё раз говорю, на документе стоит не моя подпись.

— Возможно, — вдруг соглашается следователь, — но это уже не важно, твою квартиру мы все равно осмотрим. Нам важно установить тот факт, что у тебя в квартире нет имущества ВИА.