— Надо же, — удивился Броуз, — высоко. Ладно с планером мы закончили, что нам скажут по электронике?

И тут началось, чтобы не говорил Стивен, его слова перемежались с «должен», «предположительно», «надеюсь», «возможно». Броуз долго это терпел и наконец, не выдержал:

— У вас получаются одни только предположения, ничего более? — Наконец спросил он.

— Так и есть, — пожал плечами инженер, — советские конструкторы много сделали, чтобы никто не мог разобраться в том, что они накрутили. Но то что их радар позволяет заглядывать на расстояние вдвое дальше, это несомненно.

— Получается, что они видят нас, задолго до того, как мы видим их? — Сделал предположение генерал.

— Да, и не только это, — Стивен поправил свои очки на переносице, — у них есть системы, которые отслеживают пуск ракет и позволяют им видеть атаку в свою сторону. Более того, есть системы, которые автоматически отклоняют истребитель, чтобы уйти от столкновения, с отстрелом ложных целей.

— Вот дела, у нас только отстрел целей практикуется, — проворчал Броуз, — и что мы с этим можем сделать.

— Сделать? — Не понял вопроса инженер. — Ничего, это уже дело проектировщиков наших самолётов. Более того, их радар может работать в нескольких режимах, лететь по нему ночью или в условиях плохой видимости ничего не стоит, они как бы видят землю.

— Вот об этом подробнее, — тут же вцепился генерал.

— Куда уж подробней, — вздохнул Стивен, — всё дело в том, что сигнал с радара уходит в специальный блок, где обрабатывается определённым образом, и уже оттуда мы получаем картинку, которая идёт на экран радара.

— Ладно, — махнул рукой Броуз, на этом по электронике закончим. Что по блоку «Свой — Чужой».

Но тут ему вообще ничего сказать не могли. Да, иногда, один из двенадцати случаев, удавалось обмануть систему, и подсунуть им свой код, но на этом всё, на следующий раз, система обнаруживала нарушителя и ни за что не хотела принять их коды, давая какой-то дополнительный запрос, на который ответа не было вообще.

Что касается самого виновника торжества, то Михаил Фролов не заморачивался, он свое дело сделал, теперь должны думать и работать те, кому это положено. А кому положено? Вот на это он ничего сказать не мог, наверное, это были те люди, которые были представлены ему на время адаптации. После трёх недель мыканья по Японии его, наконец, перевезли в США, и там он был под наблюдением тех людей, которые должны были за ним присматривать. Дальше несколько месяцев допросов, по поводу учебы, перечисление всех преподавателей и сослуживцев, тактик технические данные по самолётам, которые он изучал, а потом всё, зелёную карточку в зубы и свободен. Ведь дальше от него ничего получить не могли, учился то он учился, да только не тому, что от него надобно, тем более, что учиться дальше он не пожелал. Ну а раз не желаешь дальше работать, то делай, чего хочешь, в пределах назначенной пенсии, и будь добр, нас не беспокой. Вот только пенсия, она пенсия и есть, прожить можно — жить нельзя. Конечно же, по сравнению с теми пенсионными пособиями, которые давались в Советском Союзе, она была, дай Бог каждому, но в США жильё было дорого, поэтому тратить её на приобретение собственного жилого фонда не представлялось возможным.