— Какие ускорения она может держать?

— А черт его знает, — почесал затылок заведующий, — думаю, что это не менее трёх ускорений. Но дело не в этом, нет у нас таких технологий, чтобы головки работали со столь малой дорожкой. Самое малое, чего мы добились это ширина дорожки в два миллиметра, а у них ноль семь.

— Значит, — подытожил президент компании, — достаточно, чтобы наши головки летали над поверхностью и захватывали ширину дорожки в ноль семь?

— Нет, — замотал головой Хелминский, — это лишь сопутствующие условия, а на самом деле надо разобраться, почему у них это работает, а у нас нет.

— Так кто вам мешает? — Удивился Опель. — Диски есть. Исследуйте!

— Диски есть, — согласился Джозеф, — а вот понимания, какие при этом возникают процессы, нет.

— Ладно, это понятно, — отмахнулся Джон, — особенно с плоскостью головок.

— Нет, не всё, — снова возразил начальник лаборатории, — у нас не получаются такие головки. Вроде бы всё делаем правильно, а не выходит, видимо там ещё что-то такое есть, что мы не учитываем.

— Хм, — Опель задумался и взялся тереть бороду, — за что не возьмись кругом одни проблемы. Хорошо, я понимаю, в чём проблема, решайте её и поскорее. А с памятью, в чем беда?

— С памятью? — Буркнул француз Костье Ивон. — С памятью всё хорошо, но дело в том, что память у нас идёт собственная и цена на неё установлена ценовым комитетом. Пока мы не можем переплюнуть Советы, так как память и у них и у нас работает примерно одинаково, но у них она вдвое дешевле.

— Это как? — Удивился Опель. — И у них и у нас память имеет одинаковую скорость работы и в то же время мы проигрываем по цене?

— Да, — подтвердил Ивон, — но делать её для Европы с более низкой ценой я бы не спешил. Всё дело в том, что там уже насытили свой рынок памятью, нам нет смысла туда лезть, лучше зафиксировать убытки и готовить новые компьютеры, которые будут с избыточной памятью.

— Но это не устраивает нас, — тут же возразил ему Джон, — у нас такая политика — поставлять более дешёвые машины, чтобы потом дополнить её необходимой памятью и периферией.

— Придётся эту политику изменить, — пожал плечами невозмутимый Ивон, — либо надо менять цену на свою продукцию, по крайней мере, в Европе. Причем цену на память надо уронить в три раза.

— Не получается, — задумался президент компании, — почему мы должны её уронить в три раза, а не в два, как требует логика.

— Тут всё очень просто, — пожал плечами француз, — в Европе должны почувствовать, что мы заинтересованы в сбыте нашей продукции, а не плетёмся ведомые Советами, а для этого нужно скинуть цену в три, или около того раз.