Потом, правда, пришлось выслушать лекцию сэра ван Рональда о том, что препятствие сбору налога — уголовное преступление и если на этом поймают, у меня могут быть весьма серьезные неприятности. Пришлось заверить его в том, что я никогда больше не буду мучить налоговиков.
— Таким образом, при одновременном накоплении в себе души мертвого и живого человека вы рискуете получить отравление, — вел урок сэр ван Рональд, только сейчас рассказывая классу то, что я давно испытал на себе, — и если…
Закончить ему не дали, поскольку в класс вошли четверо здоровяков в штатском. Но стиль их одежды был мне до боли знаком.
— Простите, сэр ван Рональд, — обратился один из них, доставая и протягивая ему бумагу с гербовыми печатями, которые я заметил даже со своего места. — Приказ императора.
Директор удивленно прочитал его и посмотрел на меня:
— Это за вами, мистер ван Дир.
Прошло уже почти три месяца с момента поимки Кукольника, и я удивился: что еще понадобилось от меня тайной полиции?
Они подошли и нависли надо мной.
— Я арестован? — поинтересовался я.
— Нет, сэр, нам просто приказано проводить вас в одно место. — Со мной общался тот же здоровяк, что протягивал бумагу директору, остальные просто молчали, оглядывая класс.
— В одно место? — приподнял бровь я, вставая и собираясь.
— Вы все поймете, сэр, — он был непробиваем как скала, — позже.
Под недоуменными взглядами одногруппников и директора, который, похоже, тоже не понимал, что происходит, я покинул класс. Люди в штатском сопроводили меня до дома, позволив забрать вещи. Хорошо еще, что я выкупил тот дом, в котором останавливалась Анна на время отпуска. Аниматрон и два РС‑100 я спрятал там, сделав секретную нишу в подвале. Почему‑то я сейчас был уверен, что если и вернусь сюда, то будет это очень нескоро. Но теперь, когда большинство моих секретов и вещей были в безопасности, я мог быть спокоен.
На улице меня ждали целых три парокара! Разместив меня в среднем, двое полицейских сели рядом, зажав меня на заднем сиденье. Возмущаться было бесполезно, поэтому я просто молча делал, что они говорили, не понимая, что происходит.
«Если бы меня арестовали, то сделали бы это не такой толпой — я ведь не инспектор, который легко раскидает трех человек. На меня и одного такого здоровяка будет много».
Как бы я ни размышлял, ни одной причины для моего задержания, кроме Кукольника, в голову не приходило. И все равно было непонятно, чего они ждали все это время? Вопросов была масса, но получить ответы на них мне было не у кого, поэтому оставалось только сидеть и ждать.