Ран долго колебалась. Она чувствовала — есть граница. Чёткая, почти осязаемая. Но именно это и тянуло.И в какой-то момент она всё-таки решилась.
Зал взорвался аплодисментами — громкими, почти оглушающими. Они накатывали волнами, отражались от стен, заполняли собой всё пространство, будто пытались удержать её на сцене ещё хоть на секунду.
Девушка плавно поклонилась, изящно, безупречно — так, как её учили. Мягкая, почти светящаяся улыбка не сходила с её лица, словно была частью образа, маской, приклеенной к коже.
Её провожали восторженные взгляды.
Она развернулась и ушла за кулисы.
И стоило ей скрыться от чужих глаз — улыбка исчезла.
Будто её никогда и не было.
Лицо мгновенно стало жёстким, холодным. Черты заострились, взгляд потемнел. Всё то тепло, которым она только что щедро делилась со зрителями, испарилось без следа.
— Ах… как же вы все бесите, — тихо, сквозь зубы произнесла она, заходя в гримёрную.
Дверь захлопнулась с глухим щелчком.
Она резко стянула серьги, бросив их на стол так, что те звякнули о поверхность. Затем — кольца, браслет. Каждое движение было резким, раздражённым, будто украшения жгли кожу.
— Наивные. Глупцы…
Она подняла взгляд на зеркало.
Оттуда на неё смотрели ядовито-зелёные глаза — прищуренные, холодные, насмешливые. В них не было ни капли той мягкости, что видели зрители. Только хищный блеск.
Взгляд охотника.
Того, кто не просто выиграл — а заранее знал исход.
Того, кто уже поймал добычу и теперь лишь наблюдает, как та беспомощно бьётся в клетке.
— Госпожа… — раздался осторожный голос за спиной.
Девушка в тени сделала шаг вперёд, слегка склоняя голову. В её движениях читалась почтительность, но и напряжение — словно она боялась лишний раз дышать.
— Мы всё сделали, как вы и просили. Она не сможет выиграть. Будьте уверены.
Тишина повисла на мгновение.
Госпожа медленно взяла помаду, провела по губам — ярко-красный цвет лёг идеально, подчёркивая хищную линию улыбки.
— Хм… — едва слышно произнесла она. — Молодцы.
Она закрыла футляр с тихим щелчком.
— Хорошая работа.
Развернувшись, она выпрямила спину, подняла подбородок выше. В каждом её движении теперь было превосходство.
Уверенность.
Власть.
— Пойдём… — её губы тронула лёгкая, почти игривая усмешка. — Посмотрим на нашу Тао.
***— Ран, ты сможешь. Мы в тебя верим.
Голос Ханы был мягким, тёплым. Она аккуратно поправляла волосы подруги, стараясь уложить выбившуюся прядь за ухо.
Ран сидела перед зеркалом, сжимая руки на коленях чуть сильнее, чем нужно.
— Не переживай, — продолжала Хана, чуть наклоняясь ближе. — Ты же знаешь… лучше тебя никого нет.