Скоро у Ран должно было состояться выступление — и это означало только одно: репетиции начались по-настоящему. Жёсткие, выматывающие, без права на слабость.
Она почти перестала появляться на занятиях, пропускала пары одну за другой, и в коридорах всё чаще звучало её имя — вполголоса, с ожиданием, иногда с тревогой.
Все надеялись на неё.Не просто ждали — возлагали.Преподаватели говорили об этом прямо, не стесняясь слов:
«Ран должна взять первое место».
«У неё есть всё».
«Она — наш шанс».
Эти слова давили сильнее любых требований.Хана видела, как подруга медленно исчезает в репетиционных залах, как усталость оседает в её взгляде, как плечи напрягаются всё сильнее.
И каждый раз, наблюдая за ней со стороны, Хана ловила себя на одной и той же мысли:Ран сияет.
Не громко, не показно — как восходящее солнце. Ещё не в зените, но уже невозможно не заметить. Ещё чуть-чуть — и её увидят все. Услышат. Запомнят.Она станет звездой, — думала Хана. И в груди разливалось тёплое, почти щемящее чувство гордости.
Хана тоже участвовала.
Она выходила на те же репетиции, стояла на той же сцене, но никто не говорил о ней с таким восторгом. На неё не делали ставок, не строили ожиданий, не произносили её имя с придыханием. И странно — это не ранило. Ни капли.
Потому что Хана смотрела не на себя.Она смотрела на Ран.
И пусть когда-то ей не раз шептали за спиной, что она дружит с Ран только из-за зависти, будто бы греется в её свете, будто бы хочет украсть часть этого сияния — Хана не верила ни единому слову. Эти люди были для неё фоном. Шумом.
Тенями, которые она даже не считала нужным замечать.
Зависть?
Нет.Если и было что-то в её сердце — то это гордость и искренняя радость.
У Ханы была высокая самооценка. Не крикливая, не показная — устойчивая. Она знала себе цену. Знала, что может постоять за себя. И за подругу — тем более. Если понадобится, встанет стеной. Без сомнений.
Так её воспитали.
Защищать своих — всегда.
Подавать руку — без условий.
Но перед врагами — не склонять голову.
Её семья не была бедной, но и роскошь им была чужда. Они жили спокойно, размеренно, без излишеств. В доме всегда ценились принципы, порядок и тишина. Там не кричали — там говорили. Не унижали — учили держаться прямо.Мама Ханы была очень красивой женщиной. Когда-то — моделью. Хана помнила старые фотографии: высокий подиум, яркий свет, уверенная улыбка.Но однажды всё оборвалось — несчастный случай, вывих стопы. Карьера закончилась резко, без возможности продолжения. Мама никогда не жаловалась, но Хана видела: иногда взгляд её задерживался дольше обычного, словно она вспоминала ту жизнь, в которой могла остаться.