Квартира гадалки пахнет воском и почему-то яблоками, будто где-то на кухне за стеной кто-то печет шарлотку. Хотя никакой кухни я не вижу, только комната, плотно зашторенная даже днем, с круглым столом посередине и темно-бордовой скатертью, которая кажется бархатной. Я успеваю потрогать ее на ощупь, пока сажусь, обычный сатин.
Меня привела Люся, коллега из приемного покоя. Шепотом, по большому секрету, она убеждает меня во время ночного дежурства: «Маша, сходи, она реально все видит. Ленке из соматики жениха предсказала, а Таньке из хирургии двойню. И ведь все сбылось».
Я не доверяю картам, гороскопам, хиромантии и прочим гаданиям. Я врач, верю в материальное - анализы, УЗИ, в то, что можно пощупать и измерить. Но дома что-то не так, и я не могу объяснить, что именно. Просто мы с Колей стали чужими, все больше молчим. И тишина между нами, как невидимая перегородка, он по ту сторону, а я по эту, и стучать бесполезно.
— Карты не врут, — говорит гадалка, женщина лет шестидесяти, в вязаной кофте кислотного зелёного цвета, совершенно не вписывающейся в мистический антураж. — Врут люди. Карты только показывают.
Она тасует колоду. Я наблюдаю за ее руками, на пальцах ни одного кольца, которые я ожидаю увидеть. Раскладывает быстро и привычно, без театральных пауз.
— Так, — она хмурится, разглядывая расклад. — Тебя в семье ждет беда, женщина, родная кровь.
— В смысле? — я подаюсь вперед, и сатиновая скатерть скользит под локтями.
— Не любовница. — Она указывает пальцем в карту с дамой, у которой в руках чаша, и дама эта смотрит не на меня, а куда-то в сторону, будто оценивает. — Близкая ему по крови. Она встанет между вами, не сейчас, позже, но встанет. И ты ничего с этим не сделаешь, кровь не переспоришь.
Я нервно смеюсь, слишком громко для этой звенящей тишины.
— У Коли мать умерла десять лет назад. Сестёр нет. Дочь у нас, ей пятнадцать, что мне теперь, дочери бояться?
Гадалка смотрит на меня без улыбки, и от этого взгляда у меня холодеет в животе, хотя секунду назад я хохотала.
— Я не говорю кто. Говорю, что вижу. Женщину. Мудрую и хитрую. И мужчину рядом. Любит тебя. Счастлива ты с ним. Но подвластен он другой.
Я плачу ей тысячу рублей. Абсурдная сумма за пятнадцать минут чужой уверенности.
Иду домой по вечернему городу пешком, хотя обычно сажусь на маршрутку. Мимо ларька с шаурмой, мимо детской площадки, где носятся перед сном дети.
Иду и злюсь на себя. Какая глупость, тысяча рублей коту под хвост. Взрослая женщина, заведующая отделением, между прочим, кандидат наук, тащится к гадалке, как девчонка, у которой первая любовь. Стыдно. И одновременно в голове крутится: «родная кровь, родная кровь».