Эту метафору я придумаю гораздо позже, когда буду объяснять подруге Свете, почему развожусь с человеком, на которого никогда, ни разу за двадцать с лишним лет, не повышала голос.

А пока — Марьяша идет в первый класс, Слава падает с велосипеда и ломает руку, мы с Колей по очереди дежурим у его кровати в травматологии, где я знаю каждую медсестру по имени. И в этой больничной палате, ночью, при свете маленькой лампы, Коля вдруг говорит:

— Хорошая у нас жизнь, Маш. Спокойная.

— Спокойная, — соглашаюсь я.

Я не знаю тогда, что слово «спокойная» в применении к браку — это медицинский диагноз, который ставят не сразу, а только когда болезнь заходит слишком далеко, чтобы ее можно было вылечить простыми средствами. Спокойствие — это не отсутствие проблем. Это отсутствие сил их решать. Мы оба, два уставших врача, выбираем спокойствие вместо борьбы, потому что борьбы и так хватает на работе — с болезнями, со смертью, с равнодушной бюрократией. Дома хочется просто тишины.

И тишина дается нам легко. Слишком легко. Настолько легко, что мы не замечаем, как она перестает быть уютной и становится пустой.