Я попробовала сесть. Правую ногу обожгло от щиколотки до колена, и я сразу опустилась обратно. В квартире стояла такая тишина, что слышно было, как под окном кто-то несколько раз хлопнул дверцей машины. Хотелось крикнуть, чтобы поднялись и помогли, но я понятия не имела, на каком этаже живёт этот человек и слышно ли меня вообще с улицы.
До телефона я добралась, подтянувшись за подоконник. Кисть продолжала лежать там, где упала. Краска растеклась между щетинками, и на пластике медленно расползалось тёмное пятно.
Олег ответил с третьего гудка.
— Сонь, что такое?
От его голоса мне на секунду полегчало. Вот сейчас я объясню, где я, и он скажет, что едет. Мне останется открыть ему дверь или, если не получится дойти, бросить ключи с балкона. Второй вариант я успела представить так отчётливо, будто Олег уже стоял внизу и поднимал голову на мой голос.
— Я упала. В квартире у Лены. Ты можешь приехать?
На том конце постучала посуда. Потом всё стихло.
— Головой ударилась?
— Кажется, нет. На ногу встать не могу.
— Вызывай скорую, Сонь. Я на очень важной встрече. Сейчас никак не вырвусь.
Я посмотрела на грязную ладонь. Краска забилась в мелкие складки у основания пальцев, и мне почему-то очень хотелось, чтобы он увидел мою руку. По телефону я могла сказать «упала», «больно», «не могу встать». Рука рассказала бы гораздо лучше, как я ползла до окна и сколько раз пыталась подняться, прежде чем поняла, что не получится.
— А ты долго ещё?
— Пока не знаю. Позвони Ире, она там недалеко живёт.
— Ты можешь сам ей позвонить? У меня руки трясутся.
— Да, конечно. Только сначала скорую, хорошо? Давай, родная.
Он отключился. Я прижала телефон к колену и несколько раз выдохнула, чтобы голос не дрожал, когда отвечу на вопрос, что случилось. Странно, как быстро включается эта привычка. Я проработала школьным психологом почти пятнадцать лет и умела спокойно позвонить родителям даже в том случае, если их ребёнок только что разбил окно и сидел у меня в кабинете с окровавленным локтем. Оказалось, собственная нога тоже вполне поддаётся этому строгому внутреннему голосу. Адрес. Подъезд. Этаж. Дверь заперта? Да. Сможете открыть? Попробую.
После звонка я написала Ирине сама. Олег мог забыть. В тот момент я подумала это с привычной снисходительностью, с какой думала о его забывчивости годами. Если бы он и правда забыл, я вечером сказала бы ему, что сестра добралась благополучно, и мы закрыли бы эту тему. Я уже тогда была готова простить ему целую цепочку мелких вещей, лишь бы он в конце концов приехал.
В приёмном покое мне выдали пластиковую бахилу для здоровой ноги. Вторая ступня распухла так, что кроссовок пришлось расшнуровать до самого носка. Я сидела на жёсткой кушетке, придерживала его за пятку и перебирала пальцами мокрый шнурок. На одном конце налипла полоска малярной ленты. Пока за мной приезжали, она успела свернуться липкой стороной наружу и теперь цеплялась за всё подряд.