Дарклэй осторожно притянул меня к себе и накрыл нас легким одеялом. На границе сна и яви я услышала:
— Люблю тебя, мое сокровище.
Просыпаться не хотелось. Я не с первого раза поняла, почему вообще проснулась. Шум внизу только нарастал.
Я резко поднялась, а Дарклэй открыл разноцветные глаза.
— Как ты? — спросила я, видя, как он морщится.
— Всё в порядке. С каждым днём всё лучше. — Он взглянул на свою ладонь, и огонь, что раньше был оранжево-желтым, теперь почти весь стал чёрно-зелёным.
Дарклэй поцеловал меня в губы. И мы снова отодвинулись друг от друга, потому что шум внизу повторился.
Он тяжело вздохнул и покачал головой. Я прикусила губу и улыбнулась.
— Твои подруги уже тут. Что же будет в Академии, если они такой шум наводят в нашем доме. Надеюсь, она устоит.
Я рассмеялась, соскочила с кровати. Потом поспешила в ванную. Одевалась быстро. Бежевые замшевые брюки, удобные полусапожки и белою рубашку, с внешним коричневым корсетом. Волосы собрала в высокий хвост.
Дарклэй следил за мной немигающим взглядом разноцветных глаз. Я знала, что он хочет просто продолжить нежиться в кровати, потому что у нас с ним так мало времени, чтобы быть вместе. Потеря обострила желание держаться друг за друга, желание принадлежать друг другу целиком.
Но увы.
Я спустилась по ступеням, поправляя волосы. Внизу, в холле, стояла Елена. Она покраснела, когда увидела меня, и крепко прижимала к себе кричащую и всю извивающуюся на руках Аделию.
— Привет, — улыбнулась я подруге, подходя ближе. — А где Тенебра?
— Она с принцем. А я… сегодня одна. Аданат готовит воинов к выезду, — торопливо добавила Елена и чуть покачала малышку на руках. Та закричала.
Рядом стоял Каэлис. Такой растерянный, будто попал в центр шторма, в котором не знал, за что держаться.
Он то смотрел на меня, то — на Елену. Я медленно остановилась в паре шагов от подруги, переводя взгляд с нее на мужчину.
— Что происходит? — спросила я, понизив голос.
Они оба отвели глаза. Я почувствовала, как воздух вокруг будто на секунду сгустился. Что-то между ними произошло — и это «что-то» тянуло тонкими нитями, скрученными из неловкости, несказанных слов и растерянности.
А потом Елена вдруг резко побледнела. Лицо словно обескровилось, а дыхание стало частым и неровным. Она прижала ладонь ко рту:
— Каэлис… прости, но эти три дня… Аделия сводит меня с ума…
Я уже потянула руки, чтобы забрать Аделию, но Елена удивила меня — передала малышку в руки опешившего Каэлиса.
— Я быстро!
Тот держал малышку так, словно боялся выронить ее.
Застыв с поднятыми руками, я не успела ничего сказать. Елена уже метнулась в сторону уборной на первом этаже.