Он ведь совершенно ничего ко мне не чувствует. Даже метку выжег. Или… подумал, что выжег. Но факт остаётся фактом.
Тогда почему он запирает меня здесь? Почему не даёт уйти? Почему отказывается дать развод?
— Нет у меня любовницы.
— Как это нет?! — я стиснула пальцы в кулаки. — Я что слепая по-твоему?
— Элизабет — вдова моего брата Каэлиса, — спокойно перебил он. — И ничего больше. Нас ничего не связывало.
Я замерла. Присела на край кровати, как будто этот ответ ударил в грудь. Несколько секунд молчала, не зная, что сказать, и всё же нашлась.
— А ребёнок, которого она потеряла и в потери которого обвинила меня?
— Это был ребенок Каэлиса. Не мой.
А я прикрыла глаза и потерла виски. А ведь мать Дарклэя кричала, что это был её внук. Тогда да… всё сходится. Я же как попаданка не знала, что у него был и брат.
— Брат погиб не так давно. Я не мог бросить его семью, — произнёс он сдержанно. — Элизабет иногда жила у меня в особняке, а иногда у моей матери.
Но тут я поняла, что Дарклэй о чём-то умалчивает. Не стала настаивать — не тот момент. Но по нашей связи прошла волна боли. А за ней — лёгкий, почти неуловимый флер надежды.
Я затаилась. Иногда я могла уловить нечто сквозь нашу магическую связь. Но сейчас… в основном была пустота.
Дарклэй закрылся от меня.
А не значит ли это, что он понимает — наша связь всё ещё существует?
Я замерла от собственной догадки. Перевела взгляд на свою руку с кольцом. Потом снова на дракона. Кажется, я влипла.
И влипла всерьёз.
И как мне переиграть этого дракона, целого ректора Академии?
Но хотя попробовать должна.
Потому и заявила:
— Я не верю тебе. Я видела вас в библиотеке, как Элизабет разделась перед тобой.
— Элизабет вела себя так, будто ты уже с ней, — я вскинула подбородок. — Вилась возле тебя, как… как... — проглотила ругательство. — И даже метка у неё была!
— Моего внимания хотела она, но не я, — слишком сдержанно произнёс Дарклэй.
Он смотрел на меня спокойно, сдержанно, устало. И только сейчас я заметила тёмные тени под его глазами, а ещё — что он был в той же одежде, что и вчера. Значит, он даже не спал. Я попыталась затолкать своё сочувствие куда подальше. Сейчас я хотела только одного — свободы.
— А по поводу метки... — он проговорил это настолько холодно и мрачно, что мне стало по-настоящему страшно. Его глаза опасно сверкнули. — С этим я ещё разберусь. Но Элизабет сейчас заперта в имении и находится под охраной — до выяснения причин появления этой самой метки.
— Боги… может, это они? За её страдания? — предположила я. Так ведь кричала сама Элизабет. — Наградили её меткой?