Или подождать развития событий.

— Наберите меня со служебного.

Инспектор, предполагая подобный вариант, дисциплинированно нажал на фотографию Ватанабэ в телефонном справочнике департамента.

— На связи, — продолжил он, обращаясь ко второй голограмме высокого чина, активировавшейся уже с его техники.

— Какое расширение? — без перехода спросил начальник отдела.

Старший наряда ответил.

— Где вы сейчас находитесь? Так… это здание Ходзё? — похоже, компьютерный гений параллельно запустил у себя служебную программу, да не одну.

— Так точно. Служебный коридор номер три, движемся по направлению к кобану, — постовому не оставалось ничего иного, как продолжить терять лицо дальше.

— Оставайтесь на месте. Мы рядом. Сейчас буду, — Ватанабэ, не растрачивая время на лишние разговоры, разорвал соединение по служебному каналу со своей стороны.

Старший наряда, переглянувшись с сослуживцами удрученно задумался.

С одной стороны, перспектива поощрения была ещё минуту назад более чем реальной: доставить девчонку в стакан, оформить, вызвать кого надо.

А с другой стороны, вызывать-то всё равно надо было именно что сотрудников этого самого Ватанабэ.

С третьей стороны, его личный приезд явно не увеличивал потенциальные шансы на поощрение.

— Сейчас всё улажу. — Голос пацана, уверенно обратившегося к красноволосой, вырвал офицера из размышлений.

— Не разговаривать! — искренне возмутился сотрудник полиции такому наглому нарушению со стороны гайдзина.

К счастью, знакомая с правилами бывшая курсант даже не повернулась в сторону своего защитника. Не говоря уже, что оставила его реплику без ответа.

Видимо, молодой якудза что-то такое сообразил — потому что следующие четверть часа он дисциплинированно подпирал спиной стену и вообще смотрел в другую сторону.

Правда, загораживая при этом проход и выставив в него ногу.

Никогда не думал, что какие-то две минуты телефонного разговора могут заставить так нервничать.

Начать с того, что инспектор Садатоши не вяжет лыка, когда я его набираю. Перед ним стоят пустые стаканы, явно из-под алкоголя — и, похоже, никак не первые с того времени, что мы расстались.

Добиться помощи от абсолютно пьяного, к тому же проводящего время в ночь с субботы на воскресенье с коллегами, затея почти безнадежная.

Моё сердце замерло и пропустило удар, но аппарат из рук моего старого знакомого забрал новый знакомый: тот самый Хиротоши Ватанабэ, который первым пробовал меня на прочность на семинаре.

Он, похоже, тоже спортсмен — поскольку абсолютно трезв в это время суток, несмотря на их забег в ширину.