— Я думал, у тебя есть какие-то расширения, — не менее разочаровано в который раз повторяет Ёсиока. — Думал, ты признаваться не хочешь. Твоя подруга молодец — хорошо всё объяснила.
Цубаса только ей известным способом ухитрилась подобрать аргументы, в которые старик поверил: никаких специальных расширений для работы со сжатым воздухом под водой у меня нет. Исключительно индивидуальные особенности то ли собственной естественной нейросети, то ли обмена веществ — надо исследовать дополнительно.
— Жаль, что не получается найти общих точек соприкосновения, — неожиданно констатирует Ёсиока. — Если нырять можешь только ты.
— Я бы попытался найти добровольца, с которым можно было бы экспериментировать, — пожимаю плечами. — Но профинансировать его риск пока не могу. Кэп, а что, в порту нельзя никого из иностранцев найти? Готовых на всё, за небольшие деньги?
Договорив фразу, понимаю, что сморозил глупость.
— Ага. Так на борт и пустили не пойми кого, без роду без племени, — комментирует вместо хозяина Цубаса. — В не совсем прозрачный бизнес.
— Слушайте, а ведь у меня к вам есть личная просьба. — До меня действительно кое-что дошло только сейчас. — Кэп, а ведь мне первому нужна ваша поддержка в одном очень деликатном моменте! Давайте кое-что провернём, как раз на излишек гребешка с улова? А потом продолжим разговор? Честное слово, вы мне потом больше верить будете.
— Какой излишек? Нет пока никакого излишка, — удивляется капитан.
— А я сейчас ещё нырну и дособираю.
В одно из зданий Ходзё, со служебного входа, на второй этаж ресторана, в техническую дверь позвонил очередной курьер от поставщиков.
— Товар? — лениво спросил охранник, находившийся за пультом видеонаблюдения.
— Гребешок, — пацан в самой обычной униформе поднял портативный охлаждающий контейнер ближе к камере. — Сегодняшний улов. Вроде бы, сказали на кухню через эту дверь заносить?
— Обычно через десятый блок, — равнодушно проинформировал дежурный явно новенького сотрудника одной из многочисленных компаний, доставлявших продукты. — Ладно, не ходи кругами. Сейчас эту дверь разблокирую.
По-хорошему, пацана по всем правилам надо было бы отправить через вход номер десять: приём продуктов происходил именно там.
Но парень так смешно переминался с ноги на ногу, подпрыгивая и пританцовывая, что охранник машинально поддался невольной симпатии.
— Спасибо! — вошедший оказался и в самом деле чистокровным европейцем, судя по цвету и разрезу его глаз, а также по белобрысой шевелюре.
По-японски он говорил чисто и даже не забыл коротко поклониться. После чего удивлённо заозирался по сторонам: