— Не любит деньги⁈ — удивленным рефреном отзывается владелец бизнеса.

— Скажем, с моей личной точки зрения, он к ним относится как к досадной необходимости, — дипломатично скругляет углы Цубаса. — Без восторга. Потому он ищет аргументы в тех сферах, которые для вас пустой звук. А вы, соответственно, разрываетесь между своими многолетними привычками — и необходимостью менять уклад жизни на закате. Простите, кэп, — она абсолютно без пиетета делает вид, что коротко кланяется. — Но вам осталось жить чуть меньше, чем вы уже прожили. И вы просто боитесь что-то менять на закате своей жизни. А для нас с ним ещё актуальны вопросы индивидуального развития, во всех смыслах.

— Как нам было бы правильно строить разговор? — угрюмо и с раздражением роняет Ёсиока. — С твоей точки зрения?

Если я правильно понимаю ситуацию, он сейчас воспринимает Цубасу как выскочку и хамку.

— Маса, а как при помощи этой всей твоей чепухи можно зарабатывать деньги регулярно? — красноволосая поворачивается ко мне. — Как может выглядеть перечень услуг компании, которую вы с кэпом, теоретически, могли бы затеять на двоих?

— Да много чего. Хоть и… — вмешательство в наш разговор моей подруги повлияло и на меня. Потому вовремя спохватываюсь и направляю мысли исключительно в сторону мирного гражданского строительства. — Если в общем, то резать, варить, взрывать и бетонировать под водой. Мне кажется, тут это будут основные сферы промышленного применения. А как эти работы выглядят в современной Японии, кстати? Кэп?

Там же, через некоторое время.

В течение следующего получаса оказывается, что водолазный колокол здесь известен как концепция. Именно из него местные и работают по профилю.

Попутно, он сопровождается местным аналогом трехболтовки, но кэп не в курсе деталей.

Цубаса, извинившись перед Ёсиоой, через его канал скачивает что-то из сети и демонстрирует мне ключевую проблему: у местных азот в крови под давлением действительно ведёт себя не по тем законам, к которым привык я.

Дать обоснование такому природному феномену сходу не получается, но важен принцип: лично у меня газообмен в крови почему-то работает иначе.

Я, конечно, предполагаю, почему, но не говорить же об этом вслух.

Еще через четверть часа, почти переругавшись, мы приходим к тому, что добровольных желающих выступить подопытными кроликами с моим сжатым воздухом найти не получится: для всех, кроме меня, это равносильно русской рулетке. А в мою способность продирижировать технически грамотным подъёмом, с обеспечением декомпрессии, никто не поверит.

— Кэп, ну и чего вы тогда огород городили? Если я — единственный, кто этим может пользоваться? — вздыхаю в итоге. — Ну пусть в худшем варианте: много ли один человек вручную вам повредит? Пускай я даже всего гребешка в отдельно взятой бухте собственноручно изведу и уничтожу, пользуясь собственной уникальностью?