И о том, что будет делать новая партия, придя к власти.

Там же, через четверть часа.

— Заявление Асады Ватару судом проверено. — Судья грустно и устало смотрит на представителя общественного обвинения. — Джи-Ти-Груп действительно отказались от любой коммерческой выгоды в этом проекте, в котором они действуют вместе с застройщиком. Убитым застройщиком.

— Разрешите⁈ Если бы наш партнёр оставался в живых, наши расходы ограничились бы несколькими миллионами. Я являюсь финансовым директором с нашей стороны и хорошо знаю, о чём говорю. До последней иены. — Асада сейчас выглядит уверенным и усталым. — Новость об убийстве партнера отбрасывает нас на несколько десятков миллионов назад. Потому что именно эту сумму лично мне сейчас придётся срочно изыскивать: строительства никто отменять не будет. Как и результатов тендера. А вот наши односторонние налоговые обязательства — это наше честное имя. Если мы пообещали, что это будут спортплощадки для всех детей, в течение года — у нас нет варианта не выполнить обещанного.

— Хотите добавить что-нибудь ещё? — судья смотрит на представителя якудзы гораздо более доброжелательно, чем на сотрудника прокуратуры.

— Только одно. Я упоминал об этом обстоятельстве в своём офисе. Уважаемое общественное обвинение не удосужилось даже выслушать. В свете незаконного содержания меня под стражей на прошлой неделе, ваша честь, у меня возникают обоснованные и законные вопросы. Переходящие в сомнения…

— СТОП! Господин Асада, я даю вам личное разрешение на публикацию всех материалов настоящего заседания. Такой мой ответ вас устроит? — судья смотрит на финансиста, не отводя взгляда.

— Благодарю, — Ватару коротко кивает и садится на своё место.

Потом тут же встает:

— Я могу идти? Или объявите официально?

Он обводит взглядом пустой зал, в котором кроме них никого нет.

— У суда, в моём лице, нет вопросов в ваш адрес, — дипломатично отвечает судья. — Общественное обвинение принесёт вам гласные извинения. Гласные, — судья многозначительно прикрывает веки. — Это будет оформлено мною лично, сейчас, отдельным судебным решением.

— Ну что, как всё прошло? — Гэнки, к своему великому сожалению, удерживался полицейскими по другому адресу и был доставлен к зданию суда только сейчас.

Что-то у правоохранителей дало сбой — и его отпустили прямо на пороге, даже не заводя внутрь.

А ещё ровно через четверть минуты он увидел Ватару, которого сюда приволокли раньше и, видимо, с которым уже успели разобраться.

— Будет отдельное решение суда, — тщательно скрывая эмоции, отвечает финансист на вопрос шефа. — Общественное обвинение принесет гласные извинения.