— Спасибо, — сказала спутница.

— Ерунда, — я улыбнулся и подмигнул. — Сегодня я, завтра ты.

Лира ответила улыбкой и крепче сжала мою ладонь.

Но, несмотря на удачный исход, неприятности только начинались.

Впереди простиралась каменистая равнина — плоская как стол и рассеченная надвое извилистой рекой. Река впадала в море или океан: на необъятной темно-синей глади покачивались белые хлопья льдин, а вдоль берегов как грибы после дождя белели яранги — купола из шкур, увенчанные столбами дыма.

— Это Дикие земли, крайний север Герадии. — Линн дохнула на замерзшие пальцы. — Здесь живут племена эйнов. Они платят налоги, но в целом сами по себе. Река, — Спутница указала пальцем на серебристую змейку, — называется Саммерен, она впадает в Брилльское море. Раньше по ней можно было доплыть до самой столицы.

— А сейчас?

— Выше по течению Ангвар, большой и хорошо укрепленный город. Кто знает, под чьим он флагом? Но путь все равно срежем.

— Гляди, — я приставил ладонь ко лбу, жмурясь от блестящего снега, — нас уже встречают.

От ближайшего скопления яранг выдвинулся небольшой отряд всадников. Скакуны напоминали лошадей, покрытых густой длинной шерстью. Черные, белые, пятнистые, с заплетенными в косички гривами, лошадки выглядели донельзя забавно, чего не скажешь о наездниках.

Издали казалось, будто эйны носили облегающие водолазки нежно-голубых оттенков. Одежды выглядели довольно футуристично, а на деле оказались снятыми целиком шкурами каких-то морских животных вроде тюленей, с прорезанными отверстиями для головы и рук. Оттого и сидели так плотно, подчеркивая мускулатуру крепких торсов. Но этого явно не хватало для холодного края, и воины утеплялись короткими куртками и штанами мехом наружу. Мечей или кинжалов я не разглядел, но за спинами покачивались дуги луков, а к седлам были приторочены сумки с метательными дротиками.

Помня заветы самого дружелюбного иномирца, я поднял руки и улыбнулся, намекая на добрые намерения. Однако скачущий во главе отряда кряжистый детина выхватил дротик и швырнул мне под ноги.

— Стой где стоишь, марзалово отродье! — прорычал великан, сверкая глубоко посаженными глазами из-под выпирающих карнизов надбровных дуг.

Всадники выстроились перед нами дугой на расстоянии броска. Кожа незнакомцев просолилась и задубела от ледяных морских ветров и сделалась похожей на пергамент, карие глаза сурово блестели из-под косматых бровей, приплюснутые ноздри часто трепетали. Темные пряди собраны в тугие узлы на затылках, на тяжелых челюстях ни щетинки. И бритвы тут ни при чем: как вскоре выяснилось, волосы у эйнов растут только на головах.