На площади подле крыльца ровными рядами укладывали трупы — раздавленные обломками, обугленные до черной корки и погибшие от удушья. Прошел мимо, стараясь не смотреть на раззявленные рты, вытаращенные и белые как у печеной рыбы глаза и бугристую черноту вместо лиц, и стараясь пореже дышать, как вдруг боковым зрением заметил в дальнем углу опаленную рыжую копну.

Близняшки лежали рядышком и будто спали, если бы не угольные разводы на коже и неестественная недвижимость — и хоть смерть от отравления гарью в разы менее жуткая, чем в открытом огне, легче от этого не стало.

— Мы нашли их в подвале, господин, — воин с длинными седыми усами прижал к груди стеганый подшлемник. — Бедные девочки. Жить бы да жить.

Присел на колено и сжал холодную твердую ладонь Иланы, не в силах смотреть на почерневшую от сажи некогда прекрасную мордашку, ныне превратившуюся в пепельную маску смерти. Но самое страшное — это по моему приказу сестры спрятались в подвале, чтобы не попасть под обстрел в тот самый миг, когда я нарочито остановил лишь одно бревно из трех. И как ни крути, это решение правильное от первого до последнего шага, вот только в своей невиновности можно убедить судью, но не совесть. Что поделать — не бывает войн, которые губят только негодяев, и любая распря в первую очередь забирает самых сильных, смелых и достойных.

С утра пораньше над городом вновь пронесся перестук топоров — четыре сотни бойцов рубили и заостряли дубы — нет, не для баллисты, а для трех рядов наклонного частокола. Стены крепости, как ни странно, ее самое уязвимое место, слабое звено обороны, а мне требовался укрепленный до предела опорный пункт, чтобы нас не разгромили прежде, чем со всего королевства подтянутся подкрепления.

Но сколько бы людей не вдохновилось идеей восстания, нам остро требовались союзники со стороны, да не вчерашние крестьяне, едва выучившиеся, каким концом копья колоть врага, а каким приветствовать командира, а опытные воины. И на ум в первую очередь пришли самая подходящая кандидатура — эйны, однако до крайнего севера добираться в лучшем случае пару недель, но коль уж заполучил в грязные лапки могущественнейшую из магий, значит самое время воспользоваться ею соразмерно статусу и мощи.

— Леонид?

Вздрогнул, увидев нависшего надо мной Борбо. Генерал успел привести себя в относительный порядок, но все равно выглядел как волк, славно порезвившийся на овчарне.

— Я тут подумал, — прогудел великан и вытащил из-за пазухи сложенную в квадрат синюю ткань — плотную, яркую и сразу видно — дорогую. — Таиться боле нет нужды. Носи это с гордостью.