И я не ошибся — вскоре из-за баррикад и обломков домов показались воины в синих плащах — уставшие, измотанные, но воспрянувшие духом при виде новой надежды. Приказ для солдата необходим как воздух, без четкого управления боец теряется и предпочитает не делать ничего, потому что ему ничего и не велели. Но вот прозвучал клич, и сутулые фигуры серыми реками потекли с трех сторон, сливаясь перед воротами в нестройную толпу, смотрящую на меня сотнями слезящихся и покрасневших от дыма глаз. Дряхлые старики и совсем мальчишки, взрослые мужи и мои ровесники, суровые бородачи и безусые тихони — всех их сорвал с насиженных мест долг перед родиной, острое чувство справедливости и нежелание мириться со злом, и по двум пунктам из трех наши мотивы совпадали целиком и полностью.

— Это колдун… — загудела толпа. — Что у него с лицом? Где Борбо? Он погиб?

— Слушайте! — убавил громкость волшебного рупора, но слова по-прежнему заглушали посторонние звуки. — Помните взрыв, что уничтожил машины забаровских псов? Чья это работа? — без ложной скромности ткнул большим пальцем в плечо. — И я сделаю это снова, но без вашей помощи не справлюсь.

— Где генерал? — рявкнул лысый старик, и соседи охотно поддержали соратника кивками.

Видят боги, проще было сказать, что Борбо мертв — эта новость не так сильно подорвала бы и без того шаткий боевой настрой, чем правда о позорной капитуляции великана.

— Да! — не унимался отряд, мельтеша синевой. — Где воевода? Что с ним? Кто командует?

Я вздохнул, собираясь с мыслями — ответ требовался незамедлительно и от него напрямую зависело направление, в котором минуты спустя двинется поредевшая рать: либо на врага, либо от него. Но не успел и рта открыть, как створки замка с грохотом впечатались в стены, и над гудящей стаей забитых псов пронесся рык могучего вожака:

— Соскучились, черти⁈ А ну построились! Сегодня мы отправимся в гости к Марзалу, и я надеюсь, никому не придется краснеть пред очами владыки!

Гигант с секирой в опущенной руке прошел сквозь строй сгрудившихся у пролома соратников и встал в первом ряду. Воины оживились, вскинули головы и с блестящей живостью во взглядах начали делать то, к чему привыкли больше всего — подчиняться приказам. Неудивительно, что от былого уныния не осталось ни следа, несмотря на пропитавший воздух страх — рядом с таким титаном не страшно выйти против самих богов, что уж говорить о простых смертных. Вот только былого азарта и дрожащего предвкушения схватки не наблюдалось ни в голосе, ни в жестах — генерал непривычно сутулился, подслеповато щурил потухшие глаза и слегка пошатывался — даже не возьмусь предположить, сколько пива он вылакал после моего ухода и сомкнул ли веки хотя бы на час.