— Меня зовут Леонид, — громко и внятно произнес я, выпрямившись и вздернув подбородок, но по новой привычке сунув руки под мышки. Похожее на рясу одеяние и спрятанные в смиренном жесте ладони придавали сходства со странствующим монахом, однако взгляд здорового глаза недвусмысленно намекал — проповедей о добре и мире не ждите. — Я близкий друг лейтенанта Линн. И пришел помочь вам.

Хмурые бородачи переглянулись — имя явно показалось знакомым, но доверия ничуть не прибавило.

— И чем ты можешь помочь? — громыхнул бугай с топорищем на кривом древке. — Может, в лучники пойдешь?

Собравшиеся у ворот и на стене зеваки встретили шутку дружным хохотом, я же лишь слабо улыбнулся — оскорбления и подначки заботят только слабаков, мне же злые слова докучали не больше хруста травы под ногами.

— Я — колдун, — без обиняков произнес в ответ, не демонстрировать дар пока не торопился. — И могу решить вашу проблему с королевским отрядом.

Стражники заозирались с таким видом, будто я упомянул всуе того, кого лучше не называть. Зароптали, вполголоса ругнулись, а верзила напротив смачно плюнул и растер кровавую мокроту подошвой.

— Это правда, — уверила Ирида, и сестры поддержали караванщицу энергичными кивками. — Он за минуту разогнал два десятка краснозадых и вообще славный парень.

Меня редко хвалят (чаще — наоборот), но от этого незамысловатого комплимента ноющую душу обдало приятным теплом, и я с благодарностью посмотрел на красавицу.

— Ну не знаю, сестренки… — внезапный визит так ошарашил часового, что тот не отважился взять на себя ответственность и послал гонца прямиком к Борбо. — Вы — проезжайте, ребята заждались уже. А ты — стой где стоишь и руками не размахивай, а то вмиг стрелу словишь.

Ирида смерила меня напряженным взглядом исподлобья и забралась в повозку. Щелкнули вожжи, всхрапнули кобылки, и фургон неспешно покатил к грохочущей решетке. Илана и Ильнара остались рядом, чтобы как следует попрощаться со странным попутчиком. Да, мы едва знали друг друга и почти всю дорогу до Брилла я провалялся в полубреду, и все равно сердце жало тоской как по добрым друзьям, с которыми придется расстаться навсегда.

— Ну, вот и все, — вздохнула Рыжий Хвост, коснувшись моего плеча своим и уставившись на ползущую в ворота телегу. — Разгрузимся, загрузимся — и обратно. Кому война — кому мать родна.

Вздрогнул, услышав знакомое изречение и невольно буркнул:

— У нас тоже так говорят.

— У вас — это где? — девушка не сводила глаз с покачивающейся кормы, будто боясь смотреть в мою сторону.

Сглотнул и неопределенно произнес: