Орки из-за такого итога противостояния шаманов с людскими чародеями абсолютно не расстроились, а принялись разбивать лагерь да выметнули в направлении жилища сумеречных эльфов отряд примерно в две сотни зеленошкурых. Судя по всему, налет плавно перерастал в осаду.
Первым тревогу поднял дракон, чешую которого как раз в это время усердно чистила жесткой щеткой хозяйка. Он глухо заворчал, расправил крылья, разлив бадью с водой прямиком на ноги Викаэли, и осторожно, мелкими шажками, стал приближаться к входу в пещеру. Следом забеспокоились и песчаные скорпионы. Громадные монстры угрожающе защелкали клешнями, инстинкты кричали им о приближающейся опасности.
— Шарик, ты чего? — спросила девушка у разбушевавшегося питомца.
Вместо ответа ящер плюнул кислотой в пустой угол, рядом с входом в пещеру. С вскриком из воздуха на пол упала массивная фигура, стремительно теряющая невидимость вместе с верхними слоями плоти. Умирающий тихо скулил и катался по камню, стряхнув с себя жгучую жидкость и пытаясь отдалить смерть, но лишь приблизил ее, нанося своему размягченному телу жуткие раны. Спустя какой-то миг место первого заняли другие, уже видимые, понявшие, что попытка тихого проникновения не удалась. Пройти все сразу через горлышко входа они не сумели, а потому перед эльфийкой и ручными монстрами одновременно оказалось всего лишь десятка два бойцов. Впереди печатал шаг высокий статный орк, его испещренное морщинами лицо прямо-таки кричало о великой мудрости, а прекрасно развитое тело заставило бы многих молодых сородичей взвыть от зависти по такому совершенству. Косвенным доказательством оного служило наличие длинного витого посоха, откованного, судя по всему, из метеоритного железа. Поднять такую штуку без магии Келеэль бы смог. А вот размахивать вряд ли. Даже в смерти орк остался величественным и внушительным.
— А нечего тягаться в ментальной магии с гипнургом, — хмыкнул Келеэль, наблюдая за бесславной кончиной шамана. Тому повезло. Относительно. Тело осталось почти целым. Небольшая, всего-то в пару кулаков, дырка от скорпионьего жала в груди на фоне ран остальных погибших могла считаться роскошью. — И чего, спрашивается, развоевался? Ну ведь видел же, что не действуют на тварь твои подчиняющие чары, так зачем было лезть вперед с посохом наперевес?
По подземелью наконец-то разнесся сигнал тревоги. Вслед за ним снаружи произошло несколько взрывов. Кажется, тем, кто не успел выбраться из зоны поражения спрятанных под землей артефактов, пришлось несладко.
Пещера между тем напоминала небольшой филиал бойни. Врезавшиеся в неприятельский строй скорпионы выдавливали врагов из пещеры, как перебродившее вино пробку из бутылки. Кровавая пена хрипела, корчилась и затихала под ногами. Мощные удары топоров, мечей, булав и даже парочки алебард твердому хитину видимого вреда, за исключением пары царапин, не причиняли. Правда, орки мгновенно сообразили целиться в глаза и жвалы, но те из них, что приближались к ротовым отверстиям гигантских насекомых, жили всего несколько секунд. Челюстные мускулы у любых хищников — самое сильное место. Иногда, впрочем, бойцы успевали оставить на жуткой морде шрам. Или порадоваться тому, что враг стал видеть чуть хуже. Но у скорпионов восемь глаз. И далеко не каждому орку везло. Те, кому посчастливилось прорваться сквозь заслон из клешней, жвал, лап и хвостов, встречались лицом к лицу с драконом. Пусть даже душевнобольным и довольно маленьким. И обрадоваться чести лицезреть подобное существо они, как правило, не успевали.