Серый окинул взглядом собравшихся в пещере и побледнел.

— Вика! — выдохнул он одновременно с шаманом и, отбросив в сторону чертежи, схватил с полки чересчур массивный даже для его улучшенных архимагом мускулов огнемет.

— Орки? — озадачился Келеэль, слегка приостановив действие иллюзии, отчего скорость изменения изображения замедлилась и стремительно вооружающиеся и спешащие на помощь эльфы стали двигаться медленно, как будто под водой. — Там? Откуда? Они так далеко в пустыню сроду не забирались… А ну-ка…

Картинка мигнула и сменилась. Теперь волшебник смотрел не прошлое, а видел именно то, что и происходило в пустыне в данный момент.

— Фух, — выдохнул он, увидев, как эльфы, во всяком случае большая их часть, матерясь, перетаскивают трупы орков в самый дальний уголок пещеры, где уже трудился в поте лица Асазор, перерабатывая свежий материал на заготовки для нежити. Супруга ему помогала. У дроу соображения практичности всегда брали верх над эстетикой. Хотя жрица богини паучихи, пусть и бывшая, виду свежих трупов, особенно вражеских, вполне могла и искренне радоваться. — Что же у них там произошло? — пробормотал Келеэль, рассматривая пещеру, где совсем недавно произошла битва. И, пожалуй, не одна.

Даже самый могущественный маг мира был не в силах отмотать время назад. Но он вполне мог узнать, что не так давно видел его птицеподобный разведчик, который, пользуясь невидимостью, следил за сумеречными эльфами, когда они покидали пещеру. Как оказалось, безмозглая тварь прекрасно видела, как из марева перегретого воздуха возникает вдалеке нечто темное и однородное, из которого, в свою очередь, при приближении можно выделить одну фигуру, вторую, третью, сотую, тысячную. Как они быстро приближаются к городу. Как там бьют тревогу и закрывают ворота, ломая кости ринувшимся внутрь и застрявшим в дверном проеме людям. Как оставшиеся снаружи в бессильной ярости выкрикивают проклятия более удачливым сородичам и пытаются попрятаться по щелям… Бесполезно. От орка на короткой, по меркам самих зеленошкурых, дистанции убежит разве что лошадь, с которой то же самое существо совсем не против посоревноваться на дистанции длинной. Потому как может и догнать. Даже эльф, если только он не в лесу, где каждый корень лезет под ноги чужаку, не привыкшему к переплетениям ветвей, не имеет почти никаких шансов скрыться. Атакующие достигли жалких лачуг. Взвились арканы, пошли в дело дубины, некоторые из воинов метали тупые дротики или на бегу пускали стрелы, лишенные наконечников, орки издревле старались брать добычу живьем. Рабов всегда можно выгодно продать. А если нет, то мясо, пока оно не умерло, не начнет портиться. Впрочем, как признал Келеэль спустя несколько секунд раздумий, грешить пожиранием разумных существ эта раса уже и в его молодости почти перестала. Сейчас же от их кулинарных традиций остались разве что страшные сказки да некоторые магические ритуалы.