Добравшись до тамбура, пришелец уверенно шагнул наружу. Но вместо того, чтобы оказаться на земле, он вдруг повис в воздухе. А потом начал стремительно удаляться куда-то в сторону хвоста поезда. При этом едва уловимое мерцание словно стекло с него, сформировав под ногами что-то вроде выпуклой линзы.

Дальше медлить было нельзя. Чем бы ни было это мерцание, очевидно, что в тот момент оно перераспределило энергию под новую задачу. И я решился.

Не выходя из режима, я, просчитав траекторию полёта пришельца, переместился ему наперерез и выверенным движением схватил его за грудь. Тот громко хэкнул. Я тут же вставил специально приготовленный кляп ему в рот. Первые несколько секунд он не сопротивлялся, и я воспользовался этим, чтобы переместиться обратно в Москву, где остался челнок.

Первым делом я начал раздевать пришельца, чтобы избавиться от возможных тюрвингов и средств связи. Тот начал оказывать какое-то сопротивление, но физическая сила была явно на моей стороне. Мерцание исчезло. Значит, неизвестный прибор действительно находился в одежде, которая бесформенной кучей валялась рядом.

В последнем отчаянном усилии пришелец рванулся к своим вещам, едва не выскользнув из моих рук. Но тут уже мне помогла Гайя, спутав его ноги прочными нитями мицелия. Через секунду пришелец был в коконе. Но в этот раз кляп во рту мешал ему активировать яд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Я за Каем», — мысленно сказал я, и, стараясь действовать как можно быстрее, пока не иссякли силы, переместился обратно в поезд.

— Он жив? — успел спросить Кай, пока мы выбирались из вагона. Впрочем, тот уже успел опустеть: служивые под руководством коменданта поезда заняли оборонительные позиции в ожидании дальнейших провокаций.

— Да, — ответил я.

В это время нас заметил один из офицеров, ехавший с нами.

— Эй! — окликнул он, — господа! Вам на левый фланг.

Я виновато улыбнулся, нацеливая тюрвинг перемещения на горизонт. Офицер вздрогнул и потянулся за табельным оружием. Но я не стал дожидаться, пока он его достанет.

— Жив? — повторил я, когда мы оба снова вернулись в Москву.

— И даже в сознании, — ответила Катя, — но это ненадолго.

— Почему? — спросил Кай.

— Ну ты же не думаешь, что с ним может сработать стандартный протокол допроса.

— У тебя… не получилось как-то усовершенствовать эту… технологию? — спросил я.

— Получилось, конечно, Гриша. Но тут есть ещё одна сложность. У него не вполне обычный мозг.

— Что, как у одноклеточных?

— Нет, Гриша, — Катя вздохнула, — скорее, как у тебя. Там есть пятимерная квантовая структура, сопряженная с основной нервной системой. Похоже на твой резерв «особого режима».