— И ты не можешь туда проникнуть? — я разочарованно покачал головой, — жаль.

— Проникнуть-то могу, — ответила Катя. — собственно, я уже проникла. Но для верной интерпретации информации нужен резонирующий контур. Я не смогу его так быстро сгенерировать. Мы ещё не успели нарастить соответствующую технологическую базу.

— Ждать? — спросил я, — ты сможешь поддерживать в нём жизнь всё это время?

— Не уверена в этом, Гриша. К тому же, есть и другой способ получить то, что нам нужно.

— Даже спрашивать боюсь…

— Гриша, ты должен отправиться внутрь, — произнесла Катя твёрдым тоном, — я могу держать дверь открытой столько, сколько будет нужно. Но только твой квантовый контур может вступить в резонанс для нужной интерпретации сведений.

Я не сразу понял, о чём она говорит. Даже растерялся.

— Насколько это опасно для него? — вмешался Кай.

— Умеренно, — ответила Катя, — я всё-таки буду страховать.

— Есть способ попасть туда вдвоём?

— Поверь, я бы им воспользовалась, — ответила Катя, — но нужная структура есть только у Гриши.

— Как это будет? — спросил я.

— Сложно сказать, — ответила Катя, — зависит от того, как подстроится твой мозг. Возможно, ты будешь смотреть фильм. Или читать книгу. А если резонанс выйдет полным — даже ощутишь эффект присутствия. Но тебе сразу нужно будет разработать систему навигации, иначе ты рискуешь зациклиться в малозначимом эпизоде его памяти.

— Ну и как это сделать?

— Разберёшься, — Катя оптимистично улыбнулась и указала на белое кресло, чем-то похожее на стоматологическое, которое Гайя успела вырастить из ткани мицелия рядом с пленным пришельцем.

Сопряжение вышло полным. Я не только видел то, что пережил пришелец, я мог даже ощущать его эмоции. К счастью, не в полную силу — так, отголоски. И это было хорошо, очень уж они были странными.

Их мир был совсем не похож на наш, хотя подсознательно я ожидал сходства. После общения с Алисой, и зная, что физически «птичьи» пришельцы не так уж сильно от нас отличаются — человеческие рост и вес, четыре конечности — мне представлялось, что у них есть такие же города. Заводы. Фермы. Научные центры. Конечно, детали могли отличаться, но должны же быть какие-то универсальные принципы развития цивилизаций.

У них не было семей в нашем понимании этого слова. Женские особи откладывали яйца раз в год, в специальных дуплах особых деревьев, на большой высоте. Много яиц — каждая матка сносила штук по пятьсот за раз. Яйца росли, питаясь сине-зелёным светом местной звезды и постоянно висящей в воздухе пыльцой невероятно высоких растений. Потом птенцы вылуплялись, выползали из дупла, повинуясь самым примитивным инстинктам, заложенным в двойную хорду (да-да, позвоночников у них было два, тогда, на раскопках, я не успел этого заметить). Эти полуптенцы-полузародыши не считались «айя» — примерно так звучало на языке самоназвание «птичьей» расы. Собственно, отношение к этим «будущим оболочкам» было брезгливо-равнодушным. Большинство птенцов, выползающих из гнёзд, погибало.