Для того, чтобы выжить, им нужно было успеть расправить крылья для планирования, но даже это не гарантировало выживания. Чтобы возник полноценный «айя», после приземления должно было случиться «пробуждение разума». Для этого было необходимо, чтобы от удара лопнула перепонка, блокирующая прохождение нервных сигналов между двумя ветвями спинного мозга. Так что приземление должно было быть мягким, чтобы зародыш не разбился, но достаточно твёрдым, чтобы удар мог эту перепонку порвать. Это случалось только в одном из десяти случаев успешного приземления.

День, когда очередная кладка вылуплялась, была днём традиционного пира. Те зародыши, которые остались не инициированными, и разбитые тельца шли на корм как взрослым, так и своим более удачливым братьям и сёстрам.

Но ещё интереснее у них было устроено само размножение.

Женщины появлялись редко. Раз в сезон самая сильная особь племени назначалась на эту роль. После особого ритуала мужские половые органы этой особи деградировали, а внутри формировались женские. После этого все оставшиеся члены племени должны были с ней совокупиться. Я намеренно не стал уделять подробностям слишком много внимания. Очень уж то, что я увидел, походило на групповое изнасилование.

После оплодотворения будущая мать забиралась на дерево Ану, пряталась в дупле и ждала, когда развивающиеся яйца разорвут её тело.

Не удивительно, что при таком замысловатом репродуктивном цикле цивилизация айя была совершенно не похожа на нашу.

У них не было городов. В тех условиях, где они жили, даже само это понятие не могло иметь смысл. На их планете сила тяжести была гораздо меньше земной. Высота деревьев в джунглях была просто невероятной. До нескольких километров, насколько я мог судить, сравнивая рост айя с окружающей действительностью. Океанов не было — только небольшие озёра на самом нижнем ярусе огромного влажного леса, простирающегося от экватора до верхних широт, где лес сменялся сначала степью, заросшей исполинскими травами, а затем ледником полярных шапок. Смены времён года тоже не было. День и ночь длились одинаковое время. Нырнув на миг в более близкие воспоминания, я понял, что сутки на родной планете айя были в четыре с половиной раза длиннее земных.

«Гриша, не отвлекайся, — произнесла в моей голове Гайя; тут её голос звучал по-особенному глухо, я не чувствовал обычных эмоций, которые его сопровождали, — я не смогу сохранять когерентное состояние долго».

Я кивнул. Закрыл глаза, и сделал усилие, представляя, как смещаю барабан, на котором записана жизнь пленного айя.