Но удача подвернулась в другом.
Как и в прошлый раз, я отдалилась от домика и спокойно, медленно прогуливалась сквозь заросли и вдруг услышала голоса. Рядом кто-то есть. Вероятно, служанки или рабыни.
Что мне делать? Может, стоит подойти и познакомиться? Мысль была глупой и смелой одновременно, но я всё же медленно приблизилась, отдаляясь от своего «маршрута».
Сначала увидела одноэтажную длинную постройку, а затем — двух девушек, идущих вдоль неё. Они тихо переговаривались, неся по большой корзине под боком.
Опустили корзины на землю с бельём и начали развешивать вещи на верёвки. А я, присев, затаилась в траве. Сердце бешенно стучало, они меня не видели, но всё равно нервничала.
— С утра я чуть не столкнулась с псом, — удалось разобрать слова, хоть говорившая девушка специально понизила голос.
— Брешешь! Где ты могла с ним столкнуться, если только в кошмаре, — не поверила вторая, приглушенно хохотнув.
Развесив большую часть белья, они тем самым скрыли себя от моего взгляда. Я толком их не рассмотрела — увидела лишь, что девушки достаточно молоды, возможно, младше меня. Обе тоненькие, длинноволосые.
— Да говорю же тебе, сама чуть богу душу не отдала, когда увидела его в хранилище.
О ком она с таким страхом говорит? Вроде сказала — видела пса. Неужели здесь разгуливает агрессивная псина, раз её так боятся? Надо быть осторожнее впредь.
— И почему же ты до сих пор жива?
— Не знаю. Честно. Но он точно меня видел — говорю тебе, видел. Глянул так, что вся жизнь перед глазами пронеслась.
— Если не врёшь — что ему делать в хранилище?
— Как-то не додумалась спросить, — огрызнулась первая, замолкая на время.
Они быстро довесили бельё и удалились. А я осталась сидеть в траве — не дыша, и смотреть на свежепостиранные вещи. Простыни, полотенца, женские рубашки и платья. Чистые, белые, пахнущие мылом.
Одно прихвачу — они даже не заметят. Успокаивала свою совесть.
Тихо прошмыгнула, схватила первое попавшееся платье — и рука сама потянула ещё несколько вещей, висящих рядом. Обхватила руками награбленное и кинулась прочь.
Неслась так, будто от этого зависела моя жизнь. Трава путалась под ногами, но я бежала и только заскочив в дом, смогла перевести дух. Прижалась спиной к двери, сползла на пол и выдохнула.
Может, нужно было выйти, заговорить и просто попросить вещи? Но я не могла гарантировать, что меня бы не проигнорировали. Или не прогнали. Или не плюнули в лицо. Папочка, прости, но теперь твоя дочь стала воровкой.
Но убивалась я недолго. Ровно до того момента, когда надела высохшее платье на тело. Пусть простое, немного большеватое — но удобное. И главное — целое. Чистое. Не рваное.