Он вернул мне подложное письмо Селим-паши. Я мысленно выдохнул. Мне крайне не хотелось оставить в Адрианополе компрометирующий Малику документ.

… Мы выехали из города, держа курс на запад вшестером. Я скакал стремя в стремя с Сефер-беем. Он ехал на прекрасном «кабардинце». Как и все черкесы, демонстрировал великолепную посадку. Жандармы-турки плелись сзади вместе с моими друзьями неспешной иноходью. Из-за них мне и Сефер-бею приходилось сдерживать своих коней. Князь недовольно морщился. Ему не терпелось пустить вскачь горячего жеребца.

Коль быстрой езды не вышло, князь был не против поболтать.

— Этот, твой алжирец, хорош! — со знанием дела сказал мне, кивнув на Бахадура. — Ну и гайдуцкая морда! Такого скорее увидишь в рядах арнаутов, чем в солдатской форме. Как дела в Черкесии? Что нового слышно? Я давно не получал свежих новостей.

— Я и сам там с зимы не бывал. Уехал после провала похода Хаджуко Мансура.

— Мансур Хаджи-оглы совсем сдал, — Сефер-бей назвал своего сторонника в Черкесии на турецкий манер. — Прислал мне письмо, в котором сетует, что люди совсем упали духом, когда поняли, что от англичан помощи не дождутся.

— Дурное дело затеяли Белл со товарищи. Уронили британскую честь, я считаю.

— А что было делать? Как сплотить людей? Мне Дауд-бей Уркварт все уши прожужжал: своими силами, своими силами… Без помощи извне, я считаю, нам русских не победить.

— Вам передавал привет Андрей Гай, — закинул я удочку в надежде, что князь клюнет.

Он не обманул моих ожиданий.

— Как он? Все рвался домой, когда его последний раз видел. Говорил, что соскучился по горам Кавказа.

— Хвастал, что в Лондоне побывал, — мне с кристальной ясностью стало понятно, что подозрения Фонтона насчет Андрея Гая только что получили бесспорное подтверждение. Было бы иначе, Сефер-бей или напрягся бы, или разразился потоком ругательств.

— Я тоже не прочь туда съездить, — с легкой досадой хмыкнул Сефер-бей. — Меня Уркварт звал. Да я не решился. Стоит отсюда уехать, как на мое место нацелится куча претендентов.

— Вы же в ссылке, — подыграл я.

— И что? Видел, как живу, — похвастался князь-изгнанник.

«Ага-ага, — усмехнулся я про себя. — То-то ты полетел в Филиппополь, как про денежки услыхал. Интересно, тебя как-то заботит, что твой сын Ибрагим Карабатыр растёт не только безотцовщиной, но и нищим побирушкой? Мне об этом вскользь Белл сказал однажды».

Тему насчет сына я развивать не решился. Показал Сефер-бею на развалины вдали, до которых мы добрались, миновав веселые дачи консулов и пашей, разбросанных вдоль берегов Мерича. Знаменитый комплекс Эски-сарай из низких приземистых полуразрушенных зданий с высокой башней под островерхой четырехугольной крышей.