Он состоял всего из трех человек. На мне был щегольский офицерский мундир. На Цикалиоти и Бахадуре — мешковатые солдатские. Подобное никого не удивляло. Дрянное турецкое сукно, которое шло на форму, грубая работа полковых портных и мундиры не по мерке — султан свою армию не баловал.

Три дня назад на посыльном судне из Эгейского моря примчался возбужденный Дмитрий в сопровождении невозмутимого алжирца.

— Все готовы, — радостно сообщил он мне. — Можно выдвигаться. Лодка прибудет в Адрианополь и встанет на реке, как договаривались. У моста, который ведет к развалинам старинного султанского дворца[1]. Того самого, в стенах которого был подписан мирный договор…

— Дмитрий, остановись. Не время лекций по истории. То, что ты уложился в сроки, похвально. Готов ли ты к новому испытанию?

— С тобой — хоть к черту в ад!

— Тогда будете с Бахадуром изображать мой конвой. И на ваши плечи ляжет непосредственно захват Сефер-бея. Я дам вам подробнейшие инструкции.

Мы сильно рисковали, отправившись во Фракию нелегально, не получив буюрулду. Любой патруль мог стать для нас проблемой. Но бог миловал. Хранил нас до самых ворот в зубчатой башне, через которую можно въехать в Адрианополь. Здесь удача нас оставила.

Солдат с сержантскими нашивками преградил нам путь.

— Ваши документы!

Мои спутники напряглись. Краем глаза я заметил, как побелели костяшки пальцев Цикалиоти, крепко сжавшего ствол ружья. Рука Бахадура скользнула в карман за его любимой железякой.

Припомнив давнишний совет Хаджи-Хамамджи, я не мешкая спрыгнул с лошади. С размаха влепил затрещину сержанту. Турок обиженно засопел и уступил нам дорогу. Пригодилась идея ушлого грека, местного Папы Допуло по части контрабанды.

Наш скромный отряд втянулся в узенькие улочки района Калеичи, переехав по древнему мосту речку Тунджу. Миновал, постепенно взбираясь все выше и выше, множество маленьких мечетей, фонтанов, бедные греческую и католическую церковь, синагогу, большой крытый рынок Чарши Гириши. В его окрестностях пришлось постараться, чтобы проехать. Улицы были забиты народом, толпившимся у лавок, несмотря на утренний час. Продавец надгробий соседствовал с резчиком по дереву. Столяры предлагали резные или раскрашенные сундуки и шкафы. Большой выбор лаковых шкатулок и сосудов манил зайти в глубину магазинчиков. Кондитеры расхваливали миндальную пасту — десерт из горького миндаля, которым славился Адрианополь.

Дворец Эмин-паши — скорее, приличных размеров особняк — внешним великолепием не блистал. Но внутренний дворик с садом, круглым бассейном и небольшими мраморными фонтанами поражал своей роскошью и уютом. Понятно, отчего Сефер-бей упирался рогом и отказывался отправляться в такую дыру, как Базарджик.