Полковник промолчал. Сейчас не время для пустой болтовни. Этому стихоплету не понять настроения солдат. Они идут в бой, как на святое дело. Переодевшись в чистое и помолившись. А моряки? Сидят на своих скорлупках и знай себе пуляют из пушек. В белый свет, как в копеечку.

Скажи фон-Бринк подобное вслух, Молчанову было что ответить. Как льется кровь из шпигатов, когда корабли встают борт о борт и разносят друг друга в клочья. Вечное противостояние моряков и армейцев. Но сегодня лучше всем помолчать. Флот делал свое дело. Это нельзя было отрицать. И армейцам через несколько минут предстоит проверить себя на вшивость.

Вася орал песню вместе со всеми. Настроение было приподнятым. Перед десантом фельдфебель выдал ему патронную сумку с сорока зарядами. И обещал, коль Вася ему черкесский кинжал раздобудет, снабдить его по полной программе, чтобы забить ранец: пуговичной дощечкой, платяной, сапожной и белильной щеткой, мелом и клеем, мылом, ножницами, фаброй и гребенкой для усов, которые приказано отпустить, гребёнкой обыкновенной (волосы-то отрастают), иголками, нитками, напёрстком, шилом, дратвой… Авансом выдал сухарей на три дня, соли, чистую рубаху, жирную суконку, обыкновенную тряпку, отвертку, пыжовник, молоточек для подбивки кремня, кисточку, протравник и манерку. Последнюю использовали для приготовления пищи и крепили на ранец. Неудобный и сковывающий движения. То ли дело вещмешок!

Сзади грянуло громкое «ура!». Вася обернулся. На вантах кораблей висели матросы и громко кричали. На баркасах подхватили.

Канонада стихла, когда катера были у самого песчаного пляжа. Началась высадка. Тенгинцы, помогая себе руками и штыками, взбирались по осыпающейся земле крутого берега. Когда выбрались на плато, наткнулись на разбросанную щепу и вывернутые кусты, а кое-где — на кровавые пятна. Тел убитых не было. Наверняка, горцы утащили с собой.

По плану Раевского, каждый отряд должен быть выслать вперед стрелков для занятия возвышенностей, с которых горцы могли поражать огнем из своих винтовок формирующиеся колонны. Нужно было прикрыть высадку артиллерии из шести лёгких орудий и четырех горных единорогов с зарядными ящиками и поднять их наверх. Из-за этого высадка и формирование главной колонны несколько задержались.

Тенгинцы, примкнув штыки, быстрым маршем карабкались на пологие холмы, выходя во фланг главному укреплению черкесов и занимая брошенные завалы. Фон-Бринк приказал рядовому Девяткину держаться поближе на случай, если черкесы бросятся в шашки из засады. Про его умение работать штыком поведали старослужащие из карабинерской роты. Впереди поспешали застрельщики. Черкесы опомнились и открыли ответную стрельбу. Но опоздали. 2-й батальон занял выгодную позицию на низком хребте, отделявшем реку Туапсе от долины, названной впоследствии Екатерининской балкой[5]. Открыл огонь из укрытий, не подпуская врага. Вася изредка пускал пулю за пулей, никого не выцеливая и дивясь про себя, насколько бессмысленной была эта стрельба. Снайперов в отряде не было. Из кремневых пукалок, которыми приходилось пользоваться, врага подстрелить надо постараться. Хорошо, если со ста шагов попадешь. Но попугать — запросто. Лезть под слаженный батальонный залп из-за укрытия у горцев смельчаков не нашлось.