«Аты-баты, мы теперь солдаты», — напевал он про себя. Куда более Кочениссы его беспокоил ранец. Ротный старшина прикопался к нему, требуя предъявить чистое белье, сапожный товар, гребёнку, мыло, запас ниток, куски воску для лощения ремней и прочие солдатские мелочи. А Васе выдали лишь пару портянок, подштанники да две нательные рубахи. Милов замучился их отстирывать в холодной Джубке возле бани.
Решить проблему пообещал образный староста Никифор — тот, кого выбрали хранить ротные образа и лампадные деньги. Добрый был дядька. Уже в годах. Он взялся Васю опекать, зачислив его в свои любимчики наравне с щенком, с которым возился в свободное от нарядов время.
— Не боись, паря. Скоро смена нам будет. Ежели до квартир полковых доберемся, другая жисть наступит. На квартирах — лепота! Артельно жить будем. Не то что здесь!
Никифор не обманул. В середине мая к берегу, на котором стояло Михайловское укрепление, прибыла огромная эскадра Черноморского флота. Ей предстояло осуществить высадку десанта на реке Туапсе.
Коста. Стамбул, май 1838 года.
Маскарад продолжался. Добежали до русской резиденции. Переоделись в мундиры. Отправились обратно в Константинополь на каике Фонтона.
Греб его человек, приставленный к лодке. Шли не быстро. Феликс Петрович за весло не хватался. Сидел букой. Переживал. У него сегодня мир перевернулся. Первый фраг, он трудный самый! Хорошо, что не вывернуло наизнанку. Посильнее мужик студента. Впрочем, это и понятно. Войну прошел как никак. Пусть и своеобразным образом. Допрашивал, бумаги дипломатические составлял. За оружие хватался, но сам никого не убил. Хотя… Слово ведь тоже убивает?
— Шеф! Выдыхаем! Все позади!
— Ты не понимаешь…
— Ой, да где уж мне? Феликс Петрович! Соберитесь. Бумаги Стюарта… Как с ними?
Фонтон отрешенно смотрел на воды Босфора. Указал рукой мне на корабль.
— Твой бриг. Ждет тебя сегодня ночью. Отвезет в Севастополь.
— Феликс Петрович! Очнитесь! Да ведь мы с вами и сейчас на войне, на которой не только игры разума, но и кровушка льется. Примите, как факт, эту нехитрую истину и живите дальше.
Наш человек в Стамбуле не ответил. Чтобы как-то его отвлечь, спросил снова:
— Мне не дает покоя еще Эмин-паша, кузен покойного князя. Он ведь тоже начнет задавать вопросы. И первый — к Селим-паше. Отправлял ли он своего адъютанта за Сефер-беем?
— На этот счёт можешь расслабиться, — наконец отмер Фонтон. — Ну, задаст… Получит отрицательный ответ. Оригинала письма нет. Селим-паша не в курсе. Значит, подделка. Сейчас тут такая кутерьма начнется… Будут делить место Сефер-бея. Включатся влиятельные персоны из Дивана и армии. Те, что из черкесов. Каждый начнет тянуть одеяло на себя. Думаю, Эмин-пашу ждут тяжелые времена.