Утром мои планы оставались в силе, но в полдень вселенная взорвалась. Я прогуливался по бульвару вслед за Аврил и уже начал ускорять шаги, чтобы поравняться с ней.
И вот он — тот тип. Щеголеватый франт с вечеринки. Они смеются, целуются, держатся за руки. Аврил счастлива, ей больше никто не нужен. Неужели она проехала столько километров на экспрессе, а затем едва не угодила в шторм при пересечении пролива ради этого клоуна?
Мне больно.
Прохожу мимо, отвернувшись. Сворачиваю в узкий переулок и шагаю по каменному лабиринту, разглядывая развешанное между балконами белье.
Господин Ларус закрыл дневник и некоторое время сидел неподвижно. В этой истории можно было бы поставить точку — на обратному пути записи не велись. Вот только Хронкварт полностью перекроил всю дальнейшую судьбу стряпчего.
Возвращаясь в свою палатку, Жак Ларус познакомился с девушкой, пересекающей Средиземное море на катамаране. Ингрид — так ее звали. Приятно встретить соотечественника в здешних краях, сказала Ингрид. Не знает ли ее собеседник, где можно поставить палатку одинокой мореплавательнице?
Ларус знал.
Он смотрел на летнее платье девушки, ее растрепанные каштановые волосы и чувствовал, как образ Аврил дробится на отдельные фрагменты, растворяется в ненасытной утробе изменчивого мира.
После рождения двоих дочерей Ингрид почти не изменилась. И даже статус бабушки не мешает ей бросать все дела, если Ларус снаряжает экспедиционный аппарат в дальние края.
Постаревший воздухоплаватель встал со своего места, заприметив приближающуюся к столику жену.
Ингрид всегда останется для него той юной странницей, вихрем ворвавшейся в неспешную жизнь Хронкварта.
Всегда.
Даже в годовщину их свадьбы.
март, 2020
Слухи о выпитых детских душах ползли по городу. Люди засыпали и не просыпались, в их зрачках застывал священный ужас. Всё чаще звучало забытое слово.
Рлоки.
Говорили, что за краем извечной тьмы эти существа жили с незапамятных времен. Боги придумали их, чтобы покарать предков за давнее предательство. Когда пробил час топора и меча, властители Китограда призвали северян на помощь, а те отказались собрать войско. Не все, конечно. Предателями были исконные обитатели Беловодья, решившие пересидеть Тьму в своих фьордах. Боги разгневались и наслали на малодушных мореплавателей рлоков.
Легенда гласила, что звери умеют проникать в разум человека, используя сон. И выпивать душу своей жертвы. Если же кто осмелится пойти на рлока с оружием, то проиграет — это могучие хищники, способные сожрать даже медведя. Когда монстр кричит, доспехи проминаются, а воинов сносит невидимым потоком.