— Я знаю о твоем предназначении, — сказала Илэнь.

— И ты хочешь встать на этот путь?

Девушка пожала плечами.

— Что мне остается…

Тобиас отыскал слугу и всех, кто стоял за убийством отца Илэнь. Привычно расправился с выродками и отправился в Зарраукан с тяжелым сердцем. Воин Равновесия устал от крови и хотел навсегда избавиться от маски, но он влюбился в свою сменщицу. Противоречивые чувства раздирали душу воина. Он понимал, что повторный шанс может не представиться вовсе. Служитель мог отказаться от сменщика или отодвинуть исполнение долга на неопределенный срок. Такое право у него было.

Если кого-то любишь по-настоящему, то не желаешь ему зла. И хочешь оградить от тяжелой доли.

— Идем? — спросила девушка, когда Тобиас поставил перед ней окровавленный мешок.

— Ты даже не станешь смотреть на их головы?

Илэнь грустно улыбнулась.

— Я тебе верю.

Они стояли на террасе дома, из окон которого открывался вид на залив. Ветер шевелил гриву черных волос Илэнь, слегка касался подола ее длинного шелкового платья.

Тобиас отвернулся и побрел к выходу.

— Разве я не должна заменить тебя? — крикнула ему в спину девушка. — Такова плата за Равновесие!

Тобиас остановился.

— Ты ничего мне не должна. Я отказываюсь от жертвы.

Послышались легкие шаги.

На плечо воина легла ладонь девушки, вынуждая развернуться, поговорить.

— Почему ты делаешь это?

Он не ответил.

5

Подобное случалось редко.

Вообще не случалось, если уж говорить откровенно. В культе Равновесия практиковались разные формы восстановления Справедливости. Не только смерти. У воров похищали украденное и возвращали жертвам. Мошенников вовлекали в сложные схемы, из которых те не могли выпутаться, и доводили до нищеты. К изменникам входили в доверие и предавали. Всем этим занимались служители низших рангов — те, кто не готов был носить серебряную маску и жить в бесконечном кошмаре.

Вселенную не переделаешь.

То, что взвалили на себя последователи безымянного бога… казалось благородным. И в этом, вероятно, был некий смысл. Но всё, что они могли исправить, было каплей в море человеческих страданий. Иногда Тобиасу казалось, что его бог наивен и даже глуп. И чем дальше воин продвигался по пути воздаяния, тем меньше был уверен в собственной непогрешимости.

И вот он отказался от сменщика.

Неслыханное дело.

Особенно для того, кто на протяжении ста сорока лет тянул непосильную для смертного ношу. И был одинок настолько, что это перестало быть проклятием и стало нормой. Конечно, Тобиасу не возбранялось общаться с людьми, заводить случайные связи и даже с кем-то дружить. Но друзья умирали, а открывать свою принадлежность к культу было нельзя. А еще в обязанности служителей входил постоянный контакт с патриархами, распределяющими задания. Голос патриарха проникал в сознание через маску, которую приходилось время от времени надевать. Этот голос повелевал взять меч и идти на войну со злом. Звучали имена и места, предыстории и детали, о которых следовало знать. На долгие путешествия выдавались средства, взятые из пожертвований.