— В перчатке! — успел предупредить Марк профессора, увидев, что тот собирается взять ключ. — Только не голыми руками!

Он вытащил из сумки свои знаменитые перчатки и протянул ему со словами:

— Грани на этом цилиндре очень острые, это видно даже невооруженным глазом. О них легко можно поранить руку, и еще неизвестно, к чему это может привести впоследствии. Яд некоторых рептилий может сохранять свои свойства веками и, попав в кровь, начать действовать. Лучше поберечься.

Профессор принял перчатки и благодарно кивнул.

— Спасибо, Марк, ты, как всегда, прав, а у меня эмоции через край…

Натянув перчатки, профессор поднес ключ к отверстию в корпусе сундучка, и тот, сам выпрыгнув из его пальцев, жадно присосался к замочной скважине. Дальше ключ начал жить своей жизнью, и его разные части принялись вращаться в разные стороны по только ему одному известной схеме. С каждым поворотом он погружался всё глубже в сундук, пока его крышка не щелкнула и не отскочила вверх.

Профессор осторожно заглянул внутрь и сообщил всем:

— Сверху вижу кусок хорошо выделанной кожи с гелианскими письменами. Могу прочесть…

И прежде чем Марк успел что-либо сказать, Кирт опустил вовнутрь руку и вытащил свернутый рулоном кусок кожи.

Профессор снова хотел было опустить руку, чтобы вытащить что-то еще, но тут Марк успел предупреждающе выкрикнуть:

— Нет, давайте сначала прочтем письмо! Я вижу, оно на гелианском, и там может быть оставлено предупреждение. Я уже сталкивался с подобным пару раз, правда там было древнее тарсонианское послание, и такое прочтение текста бывает крайне полезно.

Профессор отдернул руку и шагнул назад.

— Как-то не подумал, что это тоже может быть опасно… — смущенно пробормотал он. — В любом случае, снова тебе спасибо, Марк.

В академии, где раньше преподавал профессор, изучали гелианский и, естественно, весь преподавательский состав свободно мог читать и писать на языке ближайшего соседа.

Гунт, Дорн, а так же Кейв тоже неплохо знали язык предполагаемого противника и даже на определенном уровне неплохо разбирались в их технологиях. Поэтому прочитать это послание не составило большого труда.

За чтение и перевод взялся сам профессор.

Пробежавшись по листку глазами, он кашлянул в кулак и начал читать вслух, сразу переводя на тарсонианский:

— Я точно знаю, что дни мои уже сочтены, и мне осталось прожить совсем немного. А пока я в силах написать еще хоть несколько строк, то сделаю это для того, кто сможет найти мою записку и прочесть.

Буду благодарен тебе, незнакомец, если ты сообщишь моим родным о том, как я провел остаток своих дней здесь на Тарсоне. Их координаты я оставлю на карте памяти с кодами доступа к броне и другой полезной информацией.