— Поганая дылда! — раздался гневный вскрик со стороны спальной зоны.

— Тс-ч, проснулась-таки, — скривилась Даррака, отстранившись от меня. — Ладно, еще разок…

Наплевав на все нормы, Чонджул снова поцеловала меня, и на этот раз я был более готов к интимной близости.

— Ты переходишь все границы, великанша!!!

Бхоль материализовалась рядом с нами и принялась растаскивать в стороны. Жаль. Я был бы не прочь продлить время поцелуя. Но и огорчать Сати мне не хотелось.

— Рокх! Вечно ты путаешься под ногами, мелочь… — вздохнула Даррака, облизнув свои губы с улыбкой.

— Ты давала обещание!

— Я прекрасно это помню, облачница. Но ничего поделать с собой не смогла. Я решила, что Ли Кон будет моим мужчиной, — проговорила аракийка буднично, словно я был переходящей игрушкой.

— Хм, а мое мнение кого-нибудь интересует? — поинтересовался я.

— Господин Кон, не влезайте. Это наше дело! — проговорила Сати уверенно.

— Оу, вот как? — потер я щетину, решив, что между двумя разгоряченными дамами лучше не вставать. Тем более между двумя пламетворцами-Адептками.

— Чонджул, ты давала слово, что не станешь испытывать к господину никаких любовных чувств!

— М-да, ты была права. Все как-то само получилось. А я ведь еще смеялась над тобой тогда. Извини, облачница…

Бхоль даже замолкла на секунду, не в силах поверить в то, что аракийка способна признавать ошибки и извиняться.

— Не уверена, когда я осознала, что босс мне нравится. Наверное, в тот день, когда он сражался с моим братом в ульдханг… Кто бы мог подумать, что из всех мужчин во мне проснутся чувства к тому, кого заслуженно прозвали Сумасшедший Ублюдок…

— Разве ты не заверяла, что не видишь мужчин в людях низин? — приподняла Сати бровь.

— Да, но босс — исключение. Он хоть и мелкий, но такой… — Даррака пыталась подобрать слова. — Крепкий и несгибаемый, словно адамантовый стержень, рокх. Как он рубил головы нежити, вспарывал животы и выжигал мозги… Потрясающе мило! Ли — такой душка!

Даррака снова нарушила правила, сграбастала меня в охапку и прижала к своей массивной груди, принявшись с удовольствием тискать. Объятия аракийки были крепкими, но я бы не сказал, что неприятными.

— Да сколько можно⁈ Господин, не стойте столбом! И сотрите эту похабную улыбку со своего лица!

Сати все же удалось нас растащить в разные сторону. Чонджул не выглядела так, словно ей стыдно. Вообще я не был уверен, что аракийке известно чувство стыда. Сам же я ощущал разные вещи: грустил из-за скорого отбытия Дарраки, радовался тому, что она открыла мне свое сердце, переживал из-за любовного треугольника и чувств Сати.