Отец видимо злится, однако, сдерживает себя, надеется все же отыграться в следующий раз.

«Эх, папуля, твои надежды, все равно, что против шулера играть его же картами!», — становится смешно мне.

Шулером ощущаю себя именно я, а отца — наивной, слабой жертвой, не способной на малейшее сопротивление. Потом я все же соглашаюсь снова поспорить с отцом даже на его условиях, которые кажутся совсем невыгодными для меня. Зато ему, конечно, кажутся, поэтому он так бодрится, рассчитывая обязательно отыграться.

Про московское и тбилисское Динамо опять не спорим, там все на тоненького пройдет, да еще сам счет я не помню. Про киевлян тоже не спорю, понятно, если они выиграли на выезде, выиграют и дома у «Кузнечиков».

Зато про Спартак отец уверен на все сто процентов, что их порвут на клочки в Лондоне:

— Они и в Москве то случайно выиграли, повезло просто!

Ага, конечно, случайно! Просто схема Бескова-Романцева опередили футбольное развитие на тридцать лет вперед! Как я теперь могу отчетливо понять с высоты прожитых лет. Этот мелкий пас и постоянный контроль мяча — так давно уже играют все мировые гранды футбола в моем времени.

После десятилетий тотального футбола от Кройфа и Лобановского все же именно спартаковская система оказалась продуктивнее и более передовой. Главное — не требуется носиться, как кони за мячом, надрывая сердце и мышцы с суставами, а просто и без лишних эмоций его мягко и уверенно постоянно контролировать.

Особенно эффективна подобная тактика оказалась против простоватого стиля британцев с их постоянными навесами в штрафную. И Арсенал, и Астон Вилла все жестоко прочувствовали на своей дубовой шкуре.

Я помню, еще едва Торпедо не выбьет Баварию, однако полная сказка все-таки не случится. Поэтому ставлю на то, что автозаводцы просто не проиграют матч.

— Кому, самой Баварии? На стадионе в Мюнхене? — скептицизм отца можно понять.

Да, трудно себе такое представить, однако немного везения и дальше вполне могли пройти именно торпедовцы.

Поэтому снова спорим на два матча и снова по три рубля, хотя я предлагаю понизить ставки вследствие явной недееспособности одного участника, моего отца, до одного рубля. И еще старательно записываю наши ставки на бумаге, веры отцу больше особенно нет, заставляю его расписаться даже.

— Почему это я не дееспособен? — возмущается отец.

— А у тебя в кармане хоть одна свободная десятка есть? Нет, только рубль на обед! А у меня деньги есть! — я достаю из кармана три десятки и еще несколько купюр. — Нет денег — тогда просто дикий самец получаешься!