Она фыркнула с надменным презрением ко всем этим не находящимся рядом с нами «остальным».

— Это жутко скучно. Как они вообще живут?

— Прекрасно. После кукол сразу можно думать о балах и всё тех же платьях. Каждой юной ритессе такое в радость.

Девчонка закатила глаза:

— Каждой юной ритессе стоит прочитать хотя бы пару книг. В неделю. Но ты хитро уводишь разговор в сторону, Раус. Я правда смогу.

Доверие. Доверие, мои любезные друзья, вещь редкая и бесценная. Иногда за то, чтобы показать его близкому человеку, ты можешь потерять что-то невероятно… бесценное. Знать, что это может пропасть, но ты не станешь жалеть, если так случится.

— Хорошо, о юная дева. — Я протянул ей пинцет и приглашающим жестом указал на стул.

Она просияла и от восторга чуть подпрыгнула, стукнув каблуками туфелек об паркет. Хотела броситься мне на шею, но волей сдержала себя, сделала официальное лицо и присела в книксене:

— Я польщена оказанной честью, риттер.

Она заняла моё место, подвинула к себе увеличительное стекло, скорректировав его высоту, склонилась, придирчиво изучая клинок. Затем подцепила руну, поднесла её к выемке, и я затаил дыхание.

Её рука заплясала и пинцет пришёл в хаотичное движение.

Элфи тут же отдернула руну от Вампира и положила инструмент на стол:

— Не понимаю.

В этой фразе был затаённый вопрос.

— Всё просто, юная ритесса. Это необычные руны, в них свойства . И они… знают — я, заметь, просто использую подходящее слово, собственного разума в этих предметах нет, — что будет, когда попадут в паз. Растворятся в оружии. Станут его частью. Потеряют себя. И не желают этого.

— Нигде не читала о таком. То есть это она заставляет наши руки плясать? Но как же работают мастера?

— Они не рассказывают свои секреты.

Секундное раздумье:

— Я попробую ещё раз.

Она не спрашивала, и мне это понравилось. К совам сомнения. На них (и сомнениях и совах) далеко не уедешь.

Элфи сложила руки на столе, словно примерная ученица на уроке, несколько раз глубоко вздохнула и прошептала:

— Жизнь коварна и жестока даже к тем, кто волей рока Светозарным был. А ныне поглотил их кости Ил. В Ил ушли и Илом стали, Ил в конце и Ил в начале, и навеки замолчали те, чьей гибелью стал Ил. Лорд Кладбищ, Пепел, Вино, Старый Сад, Новая Песня, Громовая Гора, Честный Лорд, Ремень, Ледяная Пещера, Отец Табунов, Двенадцать Слов, Жёлтое Платье, Мастер Ламп.

Она перечислила Светозарных, которые считаются погибшими, и продолжила, называя уцелевших:

— Те, кто выжил в лунном свете, кто прошёл сквозь пыль столетий. Всё надеются, как дети, отыскать в Айурэ путь. Но проходят годы мимо, и судьба неотвратима — ни один не смог, вестимо, через Шельф перешагнуть. Дева Леса, Комариный Пастух, Вожак Облаков, Осенний Костёр, Раб Ароматов, Златовласка, Последняя из, Душитель Ночи, Галка, Горький Дым, Отдавший Слёзы, Старая Песня, Колыхатель Пучины, Медоус.