Потому что моя бабка, да храни её Рут, живет, точно хищная рыба, в глубоком омуте, и не желает, чтобы лишние люди знали, что она связана с Люнгенкраутами. Всегда такой была и всегда такой останется. Да и деньги ей не нужны. Полагаю, дед оставил ей не меньше, чем нам.

Я ощутил некоторый укол совести, что не видел её уже… подсчитал в уме, сколько, и помянул про себя драных сов. Давно не видел. Полагаю, она жутко зла.

— К чему ты ведешь? — спросил я.

— Ну… — он подмигнул. — Я командир и считаю неправильным, что ты, как ценный кадр, ни разу не получил никакой награды.

— Тут ты ошибаешься. С вами я посмотрел новые уголки Ила и познал много интересного. То, что пропустил бы, если путешествовал в одиночку. К тому же в этот раз награда оказалась выше всяких моих ожиданий. Мы нашли Оделию. Без «Соломенных плащей» ничего бы не вышло.

— И всё же моя совесть страдает, риттер, — он расстегнул верхнюю пуговицу камзола и быстро глянув на дверь сунул руку за пазуху, вытащил узкий небольшой конвертик. — Твоя плата.

Прежде, чем я начал спор, Август поднял ладонь:

— Прошу, не обижай меня.

Ну, раз это настолько важно для нашего славного Капитана, то не стану бодаться с ним из-за того, что лежит в конверте. Полагаю, там какая-нибудь мелочь, способная заставить совесть риттера Нама не мучать его во время весёлых гулянок, попоек и страстных обниманий с горячими прелестницами высшего и… не очень высшего света.

Ради вежливости я заглянул внутрь, поднял брови, видя мягкий золотой блеск маленькой плоской руны с волнистыми краями. Не то, чтобы я потерял дар речи. Но впечатлился.

— И?.. — спросил у меня этот павлиний сын.

— Будь я девица, то рыдал бы уже от счастья на твоём плече. Но мне и тебе повезло, что это не так.

— Ха.

Я закрыл конверт, прижал его одним пальцем, не спеша убирать в карман. Следовало уточнить детали.

— Полагаю это то, что искал риттер Удо Траугесланд. Руна Кровохлёба.

— Не вижу причин отдавать её ему. Он не попадал с «Соломенными плащами» в передряги.

— Хм. Разве это не ваш с Толстой Мамочкой трофей? Вы же прикончили суани.

— Килли руна ни к чему. А я уже получил от неё выгоду — могу наконец-то заплатить за твою работу.

Я не стал оскорблять его своим кругозором. Капитан живет не первый год, учился в школе Ветвей и вполне разбирается в вопросе, чтобы не читать ему ненужную лекцию о том, что он мне передает. Но не сказать я не мог:

— Ты обделяешь свою шпагу.

Его клинок, с рукоятью украшенной мелкими рубинами, лежал на специальной подставке. Длинный, узкий, со стальной чашкой для защиты руки. Я знал, на что он способен. Или его хозяин, если уж быть точным, вооруженный этим куском доброй стали.