— Солнцесвета при них нет, — колдун выпрямился. — Возможно, есть и ещё кто-то. Прошли через наши врата?

— Не исключено, — ответил ему Голова. — Но не обязательно. Могли попасть и через другие входы. Случайная встреча?

Ещё один вопрос.

— В первый раз их вижу. Денег у них в долг не брал, с их сёстрами романтических ужинов не проводил, об игре в донг не спорили.

Тим, как всегда, остался к моей иронии безучастен.

— Они что-то говорили?

— Бросай. Он один. Её с ним нет. Бросай, — любезно перечислил я всё, что услышал. — Ты умный парень, полагаю сможешь разгадать столь тайный ребус, найдешь к нему ключ и поймешь загадки мироздания.

— Тебя несёт, — взгляд у него выражал каменное спокойствие.

Я потёр глаза, признавая правоту его слов, и признался:

— Не самый удачный день.

— Ты жив. Укокошил толпу непонятно кого, а на тебе ни царапины. Так что не ной.

Логика — великая вещь. Логика умного человека — великая вещь вдвойне. Павлин бы её драл. Ни одного контраргумента я не нашел. И спросил у Колченогого:

— Видел кого-нибудь из них раньше?

Он с задумчивым видом вытаскивал из карманов парня со штыком серебряные монеты. Они переезжали в карман нового владельца.

— Этот кажется знакомым, — кивок на труп. — Но не поручусь. Ты порядком подпортил ему лицо. Но вроде встречал в Шельфе, когда мы уходили. Куртка приметная. Алые полоски.

— Вы нашли следы колдуна?

— Нет, — Голова стал еще мрачнее. — Услышали грохот, поспешили к тебе. Будем искать дальше?

— Вся эта история смердит тухлой сельдью, — Болохов всем видом показывал, как ему хочется уйти. — Маг Перламутровой ветви… потом эти господа. Нам уже пора двигаться обратно. Время давно вышло.

Где-то вдали запела седьмая дочь. А чего бы ей не петь? Я обеспечил и её и сестричек дармовым мясом. Как только уйдем, они устроят здесь развесёлое пиршество. Нажрутся на неделю вперед, так что прыгать не смогут.

— Ни разрешений на выход из андерита, ни карт Ила, ни мешков для земли, — Колченогий хотел сказать что-то ещё, но уставился в глубину каньона, и мы все посмотрели в том направлении.

К нам неспешно приближались двое. Они не скрывались, не держали в руках оружие и вообще всем своим видом выражали дружелюбие, насколько вообще возможны дружелюбные незнакомцы в Иле.

Она шла первой. В мужском ярко-кобальтовом камзоле с длинными полами, бронзовыми пуговицами и жёлтой вышивкой. Штаны как у любого кавалериста-разведчика — лосиная кожа, шнуровка. Некогда белая рубашка стала за время путешествия серой. Букли на коротком парике с косичкой тоже потемнели и испачкались в грязи. Треуголку украшало сломанное пестрое перо.