Ну… ещё, кроме уважения, у меня была некая толика благодарности.

Так уж случилось, что Одноликая, в странном своём разумении, решила наградить Когтеточку милостью. А может быть, проклятием.

Штефан Хонишблум оказался устойчив к воздействию Ила, и этот дар, пускай ослабленный разбавленной кровью, он передал потомкам. Как и некоторые другие «мелочи». Вроде невосприимчивости к магии Кобальтовой ветви. Та же Осенний Костёр не смогла очаровать его, хотя, судя по легендам, пыталась, и не раз.

Он сделал многое. Принёс надежду, возглавил восстание, противостоял Птицам, изгнал их, нанёс удар по Гнезду. Дал людям магию, заложил основы процветания. И едва не уничтожил нас, хотя и был виноват в этом лишь косвенно.

Порой, ставя себя на его место, я размышляю, о чем он думал, когда понял, что его уцелевшие в войне товарищи, познававшие Ил, оказались не такими, как он? Обезумели от яда иного места, изменились, забыли клятвы и обещания, начали сражаться друг с другом, уничтожая любого, кого считали врагом? Они почти стёрли Айурэ с лица земли, сделав то, на что не пошли даже Птицы. Руны стали самым важным для Светозарных.

Руны для них, а также для тех, кто пошёл за ними — для суани и вьитини — смысл существования. Больше рун, больше граней. Больше силы, больше власти, больше мощи. Вгрызаясь в Ил, они алкали их, находили и отнимали друг у друга, создавая непрочные альянсы и убивая некогда преданных союзников. А он смотрел на это и пытался их сперва образумить, затем остановить.

Скольких Когтеточке пришлось уничтожить в той жестокой, странной войне? Скольких из тех, кто стал для него семьей? Братьями или сёстрами по оружию?

Многих. Гораздо больше, чем перечислила в своей считалочке Элфи.

Но он победил.

А после проиграл. Где-то в сердце чужого мира Светозарные подстерегли его и… Когтеточка не вернулся домой.

Конечно же его искали все эти пять веков. Те, кто уходил на подобные поиски или оставались в Иле, или возвращались ни с чем. Его до сих пор ищут, разные сумасшедшие и наивные романтики. Или люди, жаждущие обогатиться.

Но их, по счастью, мало.

Рейн был… немного чокнутым. Признаю это. Отец слишком сильно разжёг в нём идею поиска пращура. Это пламя нельзя было загасить логикой, риском смерти, запретом на возвращение в Ил (последнее пыталась сделать Фрок).

Рейн был… как раз наивным романтиком. Он считал своим обязательством отыскать предка, постараться предать земле его останки. Раз и навсегда поставить точку, завершить легенду, дать покой тому, кто так много для нас сделал.

Рейн был… тем, кто хотел обогатиться. Точнее, обогатить. Не так, как вы могли подумать. Не деньгами, ибо наше наследство, как я уже говорил, накопленное ещё в былые времена, вполне приумножилось и позволяло не беспокоиться о дне грядущем. Здесь было замешано другое. Оделия Лил. Он мечтал дать своей жене то, чего бы не было ни у одного колдуна Айурэ. И я полагаю это стремление достойной целью.