-«Любезный сын! – прочёл я в одном из писем, - любимая тобой сестра и наша дочь, по – прежнему пребывает в безумии. Иной раз у неё наступает просветление, которое, однако, длится не более двух- трёх месяцев, после которых она опять впадает в меланхолию. В последний раз она впала в ужасное буйство и едва не убежала из дома. Причём пыталась сделать это в совершенно непотребном виде, будучи почти голой. Сейчас мы уже который месяц держим её взаперти в заднем флигеле. И хотя она уже которую неделю выглядит совершенно здоровой и речь её связна и поведение самое спокойное и благонравное, но доверия ей больше нет. Я решил держать её взаперти до самого её конца. Тем более, что Фридрих Степанович ручается, в том, что Наталья полностью безнадёжна и неизлечима. Мы боимся отпускать её в церковь, хотя наша дочь и твоя сестра иной раз со слезами просит нас отпустить её к обедне, хотя бы с провожатым. Лишь иногда мы зовём отца Василия, чтобы он отслужил молебен о здравии болящей».
- Так, так, так, - подумал я, — это, что же получается! У этого самого Волкова, то есть у меня, имеется психически больная сестра? И видимо сестра любимая. И, судя по всему, именно этот факт и подтолкнул его пойти вопреки воли родителей и избрать специализацию психиатра. А чем больна его сестра? Из этого письма можно понять только то, что у неё бывают приступы меланхолии, которые чередуются с приступами сильного возбуждения. И есть светлые промежутки, во время которых она становится практически нормальной. Конечно, по столь скудным данным диагноз не поставишь, нужен непосредственный осмотр больной, но похоже, что она страдает каким -то периодическим аффективным психозом, с депрессивными и маниакальными приступами и светлыми промежутками между ними. И видимо личность у неё остаётся сохранной. Очень похоже на биполярное расстройство. Только сильно запущенное. А какую можно оказать ей помощь? Ведь в этом времени нет ничего чем можно лечить аффективный психоз. Ни нейролептиков, ни антидепрессантов. Даже шоковой терапии нет. Получается нельзя ничего сделать? А если подумать?
Я погрузился в раздумья. Оно длилось недолго. Я хлопнул себя по лбу ладонью и произнёс с досадой:
- Нет я решительно полный и законченный осёл. Да здесь и сейчас нет привычных мне средств психофармакопеи. И до появления первых из них ещё больше ста лет. Но есть соли лития. Они уже выделены химиками. А ведь они и в двадцать первом веке активно используются для лечения и профилактики приступов аффективных
психозов. И, что самое главное используются очень и очень успешно. А – это означает, что можно по крайней мере попытаться помочь Наташе! И кто знает может быть даже вывести её в стабильное состояние!