Подойдя к сундуку, я открыл его крышку и стал изучать содержимое. Оно оказалось довольно банальным. Стопка чистого белья, кое – что из одежды, разного рода мелочи и тому подобное. Очевидно, этот самый Волков прибыл к месту своей новой службы налегке. Наткнулся я и на несколько книг. В их числе я опознал двухтомник Эскироля «О душевных болезнях» (на немецком языке) и трактат Бейля «Новое учение о душевных болезнях» (эта книга была на французском языке, которым я не владел совершенно, но к своему удивлению, едва я только глянул на титульный лист книги, то без труда, прочёл и понял её название). А само имя Бейля было прекрасно известно мне. Как – никак он являлся родоначальником учения о прогрессивном параличе.
На самом дне сундука я наткнулся на перевязанную тесьмой пачку писем. Просмотрев их, я понял, что это письма Волкова – старшего своему сыну – лекарю. Понимая, что как раз в этих письмах может содержатся совершенно бесценная, для меня лично, информация о моём реципиенте, я тут же отложил дальнейшую разборку, содержащихся в сундуке вещей и вернувшись обратно за стол погрузился в изучение этих, найденных мною писем.
Почерк у Волкова – старшего был на редкость неразборчивым, а стиль письма отличался путанностью и даже местами какой – то бессмысленностью. Порой у меня возникало впечатление, что он вообще очень неуверенно владеет русским языком и пишет на нём так, как будто он является для него неродным. В общем мне пришлось изрядно попотеть, чтобы понять смысл написанного. Видимо представление о поголовной высокой образованности русского дворянства было всё – таки не вполне верным.
Из прочитанных писем я понял, что Волков – старший крайне недоволен тем, что его сын предпочёл призвание лекаря, да ещё к тому же психиатра. По его мнению, эта служба была совершенно недостойным занятием для дворянского отпрыска. И ладно бы просто лекарь! С этим ещё можно было бы смирится. Но психиатр, психиатр это вообще никуда не годилось! Как это дворянин посвятит свою жизнь лечению сумасшедших! Которых во – первых, нельзя вылечить, поскольку человек сходит с ума не просто так, а по Божьему промыслу, противится которому есть открытое кощунство, а во – вторых, общаясь с безумцами недолго и самому повредится в рассудке. И закончить свою жизнь в «Желтом доме». То ли дело военная или же в конце концов статская служба! Дворяне предназначены для неё. Кстати, в письмах постоянно упоминался некий «дядя Аркадий» (как я понял то ли родной брат, то ли кузен Волкова – старшего) бывший каким -то крупным чином в Петербурге и готовый похлопотать о хорошем месте для своего племянника, если он забросит свою блажь лечить безумцев (которых и вылечить то нельзя!) и решит выбрать для себя достойный дворянина жизненный и служебный путь. В общем разбирая письма я понял, что у Волкова – младшего (вернее теперь уже у меня) очень напряжённые отношения с родителями. Причём если отец ещё писал мне письма, надеясь отговорить и вразумить своего неразумного сына, то с матерью (вернее с отношениями с ней) дела обстояли ещё хуже. Она видимо была полностью и бесповоротно уверена в наступающем безумии своего сына, раз тот решил выбрать себе профессию подобного рода.